Заря
Шрифт:
Парни (юношами называть их язык не поворачивался, слишком это было «воспитанное» для них слово) в ответ спокойно сказали:
— Будет сделано.
Подруга их горячо поблагодарила и, встав, направилась к выходу. Я, не заставляя Нату ждать, чуть ли не бегом бросилась за ней. Наконец-то! Свобода!
Вслед нам раздался разрушительный грохот, состоящий из колотящих, пилящих и других неприятных звуков, исчезнувших с закрытием двери. Так вот почему мы столько ждали! Парни просто не могли сразу оторваться от работы, а встречать гостей при таком шуме им не захотелось! Но этих знаний мне было мало и, когда мы вышли на первый этаж, я грозно (насколько позволял мне мой не шибко громкий голос) спросила:
— И ЧТО это было? — имею я, в конце — концов, право после «воздушной и моральной» пытки на удовлетворение своего любопытства!
На мои артистические потуги подруга только неясно хмыкнула,
— Понимаешь, ты не общаешься с тем кругом людей, с которыми знакома я. Ты слишком зациклилась на своем внутреннем мире, и не знаешь, что у целителей есть все: и разногласия, и сплетни, и даже своя иерархия. Просто внешне этого не видно: целители резко разделяют свои проблемы и проблемы людей, поэтому даже человек, который тебя ненавидит всей душой, поможет тебе в твоих разработках, если они в будущем спасут жизни. В данном случае эти парни местные «слухачи». Так получилось, что они к тому же не самые послушные ученики. Ты знаешь, как наказывают девушек?
— Знаю, — ответила я, пока подруга не сказала мне ничего нового (о «профессии» парней я догадалась по задаваемым вопросам), — сначала ведутся поучительные беседы, а если человек не унимается и переходит «границу», то его отправляют в карцер: все свободное время, девушка проводит в своей комнате, в единственной дозволенной компании — компании учебников. А что?
— Так вот, с парнями так не сюсюкаются. Провинился: двое суток все свободное время от утра до вечера отрабатываешь в мастерской, может здоровый физический труд всю дурь выбьет. Между прочим, очень умно придумано. Ведь не всегда работа целителя поступившему подходит — характер не тот. Выгонять не принято, и чтобы человек, семь лет отмучившись, не остался без работы, его хоть и за провинности, но обучат в мастерской. Не целителем станет, так кузнецом или стеклодувом.
— Мда-а, — я и в самом деле не знала о такой системе наказаний, просто потому, что меня никогда не наказывали, — а как на счет этого… как его… Надьяна? Ты что? В самом деле хочешь мстить?
— Нет, мне надо просто кое-что узнать. Есть у меня сомнения… — глаза подруги стали задумчивыми.
— Какие? — полюбопытствовала я.
— Потом узнаешь, — мерзко улыбнулась Ната, зная о моем кошачьем любопытстве.
И ЭТО называется подруга!
Глава 4
Не учите меня жить: помогите
выжить — актуальный лозунг
конца времён.
Слава Духам! На этом наши приключения закончились (по крайней мере, мне так казалось). Ната, похоже, сама немного подустала от этой суматохи. Следующую неделю все было относительно спокойно. Если не считать подсунутой Эереле живой крысы в сумку (та неосторожно «прошлась» по внешнему виду подруги) и драки в оружейном зале, когда госпоже Летеш приспичило попробовать себя на военном поприще (зря тот парень решил вслух сказать о том, как он относится к девушкам с оружием). Я тихо служила во всех переделках громоотводом, как для самой Наты, так и для присутствующих. Бить меня не решались (все-таки я — «стандартная» девушка, на которую руку поднимать считалось неприличным), да и не за что было. Разве моя вина, что подруге на месте не сидится? А то, что в мое отсутствие она шалила еще больше, знали все. Хоть чуть-чуть, но мне удавалось понизить её активность (по крайней мере, Ната начинала задумываться над последствиями своих шалостей).
Иногда я чувствовала на себе чей-то взгляд, незаметно следящий за мной. О том, что это был мастер Лейрон, догадываться не приходилось. Он единственный знал, о нашем походе в Город, а о вспышке магии, скорее всего, было известно всем учителям. Меня это не очень волновало, я и дома редко использовала Талант, а сомневаться в том, что наставник не был единственным, кто присматривал за учениками, было глупо. Стражей-то никто не отменял.
Но неделя состоит всего из семи дней и в первый день четвертого семидневья Тринола «веселье» продолжилось. Все началось безобидно (для Наты). И причиной этому была Нарина Шото — наша одногруппница.
Нарина — хрупкая тихая девушка всегда вежливая с непоколебимым спокойствием. Она редко сама вступала в разговоры и еще реже улыбалась. При этом была необыкновенно хорошим человеком и тайной любовью Зана. Заметили мы это случайно, когда застукали юношу за подсматриванием. Нарина великолепно танцевала, и, не желая терять
за семь лет навыки, регулярно тренировалась в зале. Да что там навыки — талант: девушка была потомственной Танцовщицей. Именно так, с большой буквы. Танцовщицы являлись неотъемлемой частью богослужений, считалось, что своим танцем и красотой они привлекают на землю Богов, [7] а те, развлекшись представлением, добреют и отвечают на просьбы жрецов. Соответственно танец должен быть идеальным, и ему учились долго и тщательно. Нарина была неподражаемой Танцовщицей, но вот внешностью не вышла. Боги любили здоровых девушек, по которым сразу понятно, что потомство от них будет хорошим: Рина бледная и болезненная под эту категорию не подходила. Поэтому её мать — жрица решила: если не танцовщица, то целитель. Женщины других профессий к жречеству не допускались, а преемственность хотелось сохранить. Нарина не стала спорить с матерью, она прилежно училась, хотя было видно, что долгое сидение в лабораториях не для свободной дочери Ветров (именно так в народе называли прекрасных Танцовщиц).7
Высокие Духи и Боги. Боги заведуют природными явлениями, а Духи разумными расами. В результате: если нужен хороший урожай — обращайтесь к Богам, если нужна удача в каком-либо деле или решение (к примеру) семейной проблемы (допустим, ребенок заболел) — к Духам. И те и другие почитаются одинаково, но считается, что Боги живут на небесах, а Духи рядом — на земле. Поэтому, если вторых нужно только помянуть, то первых надо звать, долго и упорно, со специальными ритуалами.
Зан было очарован как её умом (на глупую он бы даже не посмотрел), так и красотой. Потому, что, может, Боги и любят крепеньких девиц, но для рыцаря без страха и упрека (а романтик Зайран в душе, наверняка, не раз видел себя в доспехах и на коне) идеалом была именно такая: тоненькая и хрупкая, как хрустальная статуэтка, девушка.
Нарина на несчастного парня внимания не обращала. Нет, она с ним здоровалась, разговаривала, но будто не замечала тоскующего печального взгляда, который зоркая Ната разглядела тут же. Бедный юноша был великолепным спорщиком, неподражаемым оратором… и совершенно не умел ухаживать за девушками. Все, что он мог — это густо покраснеть и убежать от предмета обожания куда подальше, дабы не опозориться перед ним.
Но Ната почему-то сразу записала Нарину в невесты брату, не смотря на застенчивость юноши. И для нее девушка автоматически стала младшей сестрой. А так, как о родственниках надо заботится, то подруга негласно учредила свое шефство над бедной Риной, не подозревающей какое «счастье» она огребла. И на первом месте стояло «возвращение к людям». В том смысле, что упертая Ната решила научить девушку смеяться и радоваться жизни, считая поведение Нарины ненормальным, и не желая понимать, что кто-то думает иначе. В чем-то она была права. Вечно молчащая, ни на что не реагирующая Рина казалась даже не неестественной, а мертвой.
Первый шаг заключался в том, что на практических занятиях Нарина сидела или с Заном или с Натой. Первое, кстати, было сделано еще для того, что молодой алхимик учился перебарывать свой страх перед женским полом, за счет отвлечения на любимое занятие. Как подруга добивалась подобного размещения, я не знала. У неё была какая-то своя информационная сеть, которая позволяла ей такие возможности как усаживание братца за один лабораторный стол вместе с его возлюбленной, даже если те этого не хотели (знать бы, как она уговорила на такое наставников).
Второе имело более тяжелые последствия. Ибо усидеть в компании Рины подруга спокойно не могла (так как меня не было рядом). Я ведь спасалась тем, что монотонно рассказывала то, что думала об очередной её шалости (при таком фоне хулиганить было довольно-таки сложно). Терпеливая Нарина была на это не способна.
И на этот раз Нате (как только додумалась?) приспичило пожонглировать клубнями Драконьего Цвета. Что это такое? Это такая «веселая» реагирующая Рина казалась даже не неестественной, а смеяться и радоваться жизни, считая поведение Нарины не нормальным, и не травка, клубни которой при сильном ударе мгновенно внутри вскипают и соответственно взрываются кипятком. Потому и Драконий. Обычно Драконий Цвет используют для настоек от обморожений, но подруга придумала его клубням новое назначение, решив, похоже, попробовать «полечить» названною сестрицу острыми ощущениями, а точнее напугать до холодного пота. Я (к моему глубокому сожалению) была сильно занята, так как смесь, изготовление которой нам задали, надо было после приготовления сразу снять с огня и о задумке Наты узнала только тогда, когда несчастная Рина тихим хриплым голосом попросила: