Заря
Шрифт:
Тогда почему? Этим вопросом задалась и подруга, нагло подойдя к двери и дернув за ручку. В глаза ударил яркий свет — тонкая работа с механизмами не терпит погрешностей, особенно зрительных.
Перед нами предстала светлая комната, заполненная различными приспособлениями для целительства. Чего тут только не было: имитаторы конечностей, прессы для выжимания сока трав и многие другие механизмы. И это только половина находящихся здесь вещей, ведь мастер Илазе еще занимался и обычным целительством, а его коллекции различных химикатов мог позавидовать любой врачеватель (а еще наемный убийца — у него столько различных ядов!).
И на этом фоне не сразу можно было
Рубашку… Белоснежную… Когда правила запрещают носить вещи из любой ткани, кроме специальной целительской! А та белой быть не может! Покраске не поддается! А этот… в лаборатории… точно не мастер: Илазе еще в своем уме, хоть по нему и не скажешь! Надо же… среди целителей завелись самоубийцы! Я посмотрела на подругу, кивком спрашивая, что она по этому поводу думает. Та пожала плечами и повертела пальцем у виска. Похоже, во мнении об умственных способностях этого человека мы сходимся.
Я уже собиралась уйти, оставив парня в покое, и все-таки дойти до наставника, на Ната решила (вот кошка любопытная!) в лицо увидеть человека, у которого отсутствует чувство самосохранения. Она подошла поближе и бесцеремонно похлопала его по плечу, сказав:
— Сумасше-эдши-ий, привет!
И какое изумление появилось на её лице, когда обернувшийся оказался ни кем иным, как… Надьяном. Ду-у-ухи! Ведь Натка минуту назад говорила, что тот любимец Илазе! Ну, как можно было об этом забыть!
Молодые люди уставились друг на друга, как два оголодавших волка, и я начала мысленно готовиться к самому худшему. Эх! Жаль пол каменный, закопаться не смогу!
И добрые, «беззаветно любящие» друг друга юные целители (конечно же!) решили оправдать надежды присутствующих! Лучше бы разошлись по-тихому! Да только кто меня спрашивать будет?
— Элейа, — наигранно удивленно сказал юноша, приподняв бровь, — неужели в списки сумасшедших у вас попадают все люди, которые хоть немного умнее вас?
— А вы так уверены в ваших умственных способностях? — Ната тоже решила поиграть в «светский разговор», и только хорошо знающему её человеку (мне то есть) было видно, что девушка начала закипать (к сожалению, для «вскипания» её не требовалось практический ничего: будто рыцарь, право слово — за малейшее оскорбление выходит из себя, хоть драку сразу не начинает и то хорошо!).
— По крайней мере, их достаточно, чтобы не мешать работающему целителю и не совать свой нос, куда не просят? — на этой фразе снисходительно улыбнулся, как улыбаются люди, объясняя прописные истины маленьким детям. В глазах подруги заполыхали костры. Зря он так себя ведет. Доиграется ведь. И где, скажите мне, достоинство и вежливость старейших, которыми они так славятся? Если он считает себя сильнее, так пусть уступит!
— Но их слишком мало, чтобы выучить правила безопасности, — мурлыкнула ему в ответ подруга, гадко улыбаясь. Парень дернулся — видимо за запрещенную одежду ему не раз доставалось от мастера, но юноша ничего не мог сделать: старейшие, как и вымершие аристократы, с молоком матери впитывали в себя привычку везде выглядеть идеально. Чему вряд ли способствовал серый костюм целителей.
— Конечно, я слишком глуп для того, чтобы собирать собой всю грязь в помещениях! — на это подруга утробно зарычала: пятна были её больным местом — любая её одежда не сохраняла чистоту более чем сутки. Вот и сейчас на рубашке красовалось два коричневых пятна от пролившегося зелья.
— Конечно глупы! Если судите о людях по их внешнему виду! Хотя старейшие всегда отличались тем, что интересовались только красивой обложкой!
А правда, что ваш отец не хотел жениться на вашей матери из-за того, что она носила синие перчатки вместо традиционных белых? — Ната мерзко улыбнулась, а парень вспыхнул: ничто так не задевает, как оскорбление рода (хотя слова подруги имели в себе долю правды: слушок-то и в самом деле ходил).— По крайней мере, мы не падаем до того, что оскорбляем каждого, кто на нас косо смотрит!! — я встревожено поняла, что пора вмешиваться: разговор перешел на личности и на повышенные тона:
— Люди хватит! Не надо, люди!
— Тебя не спросили немочь бледная! — на эти слова я открыла рот и… закрыла: поздно опомнилась, они теперь пока не накричаться не отойдут — если и старейший, у которых пусть холодная, но вежливость в крови, начал хамить…
Но Ната не стерпела такого отношения ко мне:
— Да как ты смеешь её оскорблять, крыса самовлюбленная!
— Кто бы говорил, ниртт! [9]
На этом последнее терпение подруги кончилось. Заорав: «Что-о-о?!!», она схватила со стола какую-то колбу и кинула её в Надьяна. Тот машинально присел, и зелье угодило в хрустальную установку для перегонки эликсиров. Раздался оглушительный взрыв, и нас отнесло к стене, вышвырнув в коридор. Точнее Надьян, оправдав наконец-то слухи о достоинстве старейших, схватил нас за шкирку и вытащил и лаборатории. После чего не стал терять время даром и открыл окно: яды тоже летучими бывают. Я же мысленно выла на судьбу: «Духи! Два взрыва за один день! Ну чем я это заслужила!»
9
Ниртт — общеизвестное оскорбление на эльфийском. Переводится как «Дура», только более презрительно и грубо.
Через секунду послышался топот сапог и громогласный голос мастера вопросил:
— Что здесь происходит?!
Наставник тоже не позволял себе орать но учеников, но был очень зол (еще бы! Интересно, в лаборатории хоть что-то целым осталось?). Он осмотрел нашу группу и, зацепившись за Нату, удовлетворенно произнес:
— Так, так… Натарина Летеш, собственной персоной. И почему я не удивляюсь?
«Почему-почему… — мысленно хмыкнула я, — наверное потому, что уже раз двадцать ловил её за шалостями». Количество разносов, которые устраивал ей мастер Илазе, не превышал никто!
— Ну что же… — найдя виновного мастер немного успокоился, — надышаться вы не успели, поэтому Надьян Интореми в лекционный зал, к группе, Юриль Веран, если у неё нет занятий, просто свободна. А госпожа Летеш в карцер: я прекрасно знаю о вашем уговоре с мастером Лейроном, и обещанное будет исполнено! — при этих словах подруга побелела: нет ничего более страшного для человека с буйным характером, как недельное сидение взаперти. Ведь её даже навещать будет нельзя!
На негнущихся ногах она развернулась в сторону спален и собиралась было уйти, но Надьян неожиданно вступил в разговор:
— Мастер Илазе, боюсь, произошла ошибка!
— Какая? — неподдельно удивился наставник. И Ната заинтересовалась: даже плечи расправила.
— Вы судите исходя из субъективных соображений, основанных на не самой лучшей репутации госпожи Натарины, — надо же как он говорить красиво умеет. Одно слово — старейший.
— И кто, по-вашему, виновен на самом деле? — мастер удивленно уставился на меня. Да уж меня бы подозревать в последнюю очередь стали. Я больше подхожу на роль жертвы. Для нарушителя порядка склад ума не тот.