Забытыми тропами
Шрифт:
– Почему это мы не поймем?
– не утерпев, влез в разговор рыцарь. Напрасно Дар бросал на него предостерегающие мрачные взгляды - на рыцаря это не произвело ровным счетом никакого впечатления.
– Не так уж мы и глупы!
– Разве я говорю о глупости?!
– вспыхнула хайяри.
– Тогда в чем причина?
– Возможно, в том, что вы - не хайяры…
Вотий недоуменно покрутил головой. Он, в отличие от сестры, не испытывал ничего столь пугающего. Лишь обычный мальчишеский восторг перед путешествием, сулящим новые загадки и приключения.
– Я что же… - мальчишка запнулся, подбирая слово, - ущербный, что ли? Я
– А ты еще слишком мал, - отозвалась Маржана, устало проводя ладонями по лицу.
– Ты просто не сможешь понять и вынести этого…
– А ты - сможешь?
– немного обиженно буркнул Вотий.
Маржана не ответила, лишь вздохнула и, не смотря на теплый вечер, плотнее закуталась в плащ.
Ночью спутники слышали ее сдавленные рыдания, доносящееся из-под плаща, служившего и одеждой, и постелью. Подойти к ней никто не осмелился.
Весь следующий день Маржана, нарыдавшаяся ночью, была непривычно тиха, задумчива и отстраненно-равнодушна. Спутники пытались ее развеселить, растормошить, вызвать на разговор - без толку. Светомир предпринял несколько довольно неуклюжих попыток разозлить хайяри. Та смотрела на него, как на очередной глиняный черепок, и грустно улыбалась, приводя рыцаря в замешательство. Раньше подобного спокойствия и невозмутимости за хайяри не наблюдалось.
Впрочем, одна попытка Светомира все же увенчалась успехом. Воин брякнул наугад что-то неодобрительное о хайярах вообще и о том, что одной из них не стоит так убиваться по давно почившим соплеменникам в частности.
Маржана смерила сокола долгим осуждающим взглядом. Рыцарь слегка занервничал, опасаясь быть испепеленным на месте.
– Эх ты… Ничего ты не понимаешь, - горько протянула наконец девушка и безнадежно махнула рукой. И от этой безнадежности в ее словах и горького презрения рыцарю захотелось взвыть в голос.
Напрасно он мысленно ругал хайяри на чем свет стоит, вспоминая все ее прошлые проступки и выдумывая несуществующие новые. Давно проверенная тактика на сей раз не приносила желанного результата - тоска и уныние не сменялись злостью или хотя бы раздражением. Рыцарь промучился целый день и лишь к вечеру решил заменить мысленный диалог с девушкой диалогом настоящим. Он улучил время, когда Маржана ушла в неосвещенную костром темноту, как она выразилась, "подышать воздухом и предаться размышлениям", и отправился следом. То, что сама хайяри отнюдь не мечтает о беседе, более того - жаждет одиночества, рыцаря ничуть не смутило. В отношениях с противоположным полом Светомир Лучезарный никогда не страдал излишней застенчивостью.
Но отчего-то, когда впереди показался девичий силуэт, освещенный полной луной, воин вдруг засмущался. С минуту рыцарь стоял, притаившись, за высоким, хоть и довольно тощим кустом, безуспешно придумывая повод для начала разговора. И вдруг, когда оный был уже почти изобретен, услышал тихое:
– Хватит прятаться. Я давно тебя слышу.
Таиться и дальше было глупо. Рыцарь вылез из-за куста, приблизился к девушке, тщательно отряхиваясь (хотя в темноте прилипшие к его одежде сухие листья были практически не заметны), и недовольно пробормотал:
– Не такой уж я и шумный…
– Брось, - отмахнулась она.
– Ты ломился сквозь кусты, как медведь. Тебя бы и мертвый услышал.
Сравнение невольно навело воина на мысль о том, что уж кого-кого, а мертвецов в
здешних краях предостаточно. Было бы весело, если бы они и впрямь услышали поступь не в меру ретивого рыцаря… Это окончательно сбило его с мысли, и Светомир напрочь забыл, с чего хотел начать столь долгожданный разговор. Он стоял рядом с хайяри, неловко переминаясь с ноги на ногу, и подбирая слова - громоздкие, неуклюжие, никак не желающие складываться в изящные фразы, к которым так привык сокол.Маржана словно не замечала его мучений. Она стояла рядом, отрешенно взирая на что-то, скрывающееся в темноте впереди, видимое ей одной, и молчала. Казалось, она вообще забыла о существовании воина.
– Свет, - девушка вдруг очнулась от раздумий, прервала затянувшуюся паузу и обернулась к рыцарю. Ее глаза лихорадочно блестели.
– Поцелуй меня.
– Ч-что?!
– застигнутый врасплох доблестный воин испуганно присел и затравленно заозирался по сторонам, прикидывая, в какую сторону будет удобнее драпать.
– Поцелуй меня, - терпеливо повторила хайяри, с интересом наблюдая за его реакцией.
– Что это с тобой? Ночь вызвала у тебя не в меру шутливое настроение?
– нервно хихикнул рыцарь.
– Я серьезна как никогда.
– В таком случае, чему я обязан твоими внезапно вспыхнувшими чувствами? Как-то не верится мне, что ты долго боролась с собой, но в конце концов не устояла перед несокрушимым рыцарским обаянием и возжелала моей любви…
– Дурак, - равнодушно прокомментировала хайяри.
– Нужна мне твоя любовь вместе с несокрушимым обаянием… Оставь их при себе. Мне нужно обычное человеческое тепло, понимаешь? Мне холодно. Не физически - духовно. Я чувствую, как замерзаю, леденею внутри. Еще чуть-чуть - и я стану такой же, как они, - Маржана повела рукой в сторону.
Рыцарь проследил взглядом за ее жестом. В отдалении смутно белели обломки мраморных статуй. Даже не видя их, рыцарь уже знал, как они выглядят. Так же, как и все произведения хайялинских скульпторов, попадавшиеся на пути сиднарских скитальцев до этого. Куски мрамора, покрытые копотью, поросшие ржаво-красным мхом, разбитые и изувеченные, но все равно прекрасные. И от того еще более безжизненные. Они были настолько совершенны, что рядом с ними становилось неуютно.
Рыцарь вновь перевел взгляд на Маржану и неуверенно шагнул к ней, чувствуя себя на редкость по-дурацки.
Хайяри замерла на месте, зажмурившись. Даже в темноте, разгоняемой лишь лунным светом, были отчетливо видны застывшие на ее лице отвращение и покорная готовность к худшему.
Светомир нерешительно потоптался рядом, мысленно обругал себя за компанию с Маржаной всеми известными ему красочными оборотами и наконец не вытерпел:
– Нет, так не годится! Я не могу целовать бесчувственную статую!
– И что я, по-твоему, должна сделать?
– хмуро поинтересовалась Маржана, приоткрыв один глаз.
– Ну… Обними меня, что ли!
Хайяри наградила рыцаря крайне недобрым взглядом, но, тем не менее, осторожно положила руки ему на плечи. В пространстве между девушкой и воином могли свободно разместиться еще двое.
– Ты бы еще на дневной переход отошла, - хмыкнул рыцарь. Ему было крайне неловко. Еще никогда прежде доблестному Светомиру Лучезарному из рода Парящего Сокола не приходилось учить девушек таким вещам.
– Ближе.
Маржана тяжко вздохнула, но послушно переступила, сокращая расстояние. На полмизинца.