Чтение онлайн

Все, чего я смог добиться, - это лишить лиса способности двигаться, когда ему вздумается. Шрамы на месте его укусов еще долго напоминали о себе, да и я отнюдь не горел желанием быть загрызенным украшением собственного корабля. Долгие поиски увенчались успехом: один алурский не то шаман, не то ведун за баснословные деньги наложил на дух Вареса заклятие повиновения или что-то вроде того - запамятовал я, как этот фокус у алурских колдунов называется. Теперь стервец мог только сверкать глазами да изредка шевелиться. А еще я мог приказать ему броситься на любую выбранную мной жертву - требовалось лишь назвать имя. К этому я прибегал лишь раз, да и то скорее для острастки, чтоб напугать противника -

до смертоубийства дело так и не дошло. Кроме меня правом повелевать лисом обладал мой брат, подавшийся в пираты вместе со мной. После его гибели это право перешло к его сыну. Нирму.

Сорок лет минуло с тех пор. Я уж и пиратствовать перестал, и команду не раз поменял, а вот носовую фигуру сменить - рука не поднимается. Он ведь живой. Хоть и деревянный… Глупо это звучит, знаю. Но я виноват в том, что с ним произошло, и чувствую себя ответственным за его посмертное существование.

Тяжело и горько чувствовать себя виновным в мучениях друга. Но, оказывается, вдвойне горько, если мучается враг. Сначала, поостыв немного и оценив выгоду нового положения, я, конечно, упивался победой, чего уж греха таить. Я чувствовал себя отмщенным, считал великим, могучим и непобедимым. Но постепенно вкус триумфа стал слабеть, а потом и вовсе сошел на нет. Победа, доставшаяся без усилий, - на кой ляд она мне? Она не делает чести победителю и не говорит о слабости побежденного…

Путники слушали рассказ капитана, раскрыв рты, и в их душах рождались совершенно разные чувства.

Деятельный Вотий не замедлил, хоть и с опаской, ткнуть пальцем в деревянный хребет с облезшей краской.

– А он точно больше не кусается?

– Не тронет, не бойся, - успокоил не в меру любопытного мальчишку Ытыриэль.
– Но злить его не советую…

Угроза прозвучала зловеще. Вотий тут же отдернул руку, спрятал ее за спину и даже отошел от греха подальше

– Жалко беднягу, - вздохнула сердобольная Маржана.

– Я даже представить боюсь, как ему, должно быть, тяжело и одиноко, - поддержала хайяри графиня.

– И поделом ему, - возразил жестокосердный рыцарь.

– Ну, прямо как в какой-нибудь древней легенде, - умилилась Заринна.
– А в конце обязательно должно быть просветление злобного ворога и примирение сторон!

– Ну, положим, примирились-то мы уже давно - пожал плечами капитан.
– Попробуйте-ка дуться на беспомощного врага, который находится целиком в вашей власти и с которым никто даже поговорить не догадывается! Я с ним даже беседую… иногда. Он ведь все понимает. Как собака какая, честное слово!

Маг на минутку нахмурился. Видимо, вспомнил, что сболтнул что-то лишнее лису на ушко. Айна, запоздало припомнив собственное вольное обращение с деревянным Варесом, вновь залилась краской.

– Странно… - задумчиво протянул маг.
– Я столько раз проверял его на наличие сознания…

Капитан виновато развел руками:

– Тот, первый колдун тоже что-то такое говорил про неслышное сознание, которое иногда бывает при проклятиях, да что именно - я не запомнил. Уж больно названия у вас мудреные…

– Неужто "эффект Г ардиуса"?
– оживился маг. Но непонимающее лицо Ытыриэля охладило его научный интерес.
– Извини, все время забываю, что ты не колдун. И чего тебе стоило пойти учиться магии? Задатки у тебя есть, они у всех эльфов врожденные, чтобы ты ни говорил.

Капитан вновь развел руками:

– Сам понимаешь: море, романтика… В юности это важнее, чем древние знания и заклятия. Да и не создан я для магии, даром что задатки у меня есть. Не мое это. Мне бы мечом махать да на абордаж ходить… - и выражение лица капитана

стало таким мечтательным, что Дар невольно преисполнился зависти к нему.

Да… Он тоже был бы совсем не прочь сходить разок-другой на абордаж. Нагнать чужой корабль, почувствовать азарт сражения, опьянеть от удачи, от золота, добытого ценой собственной крови… "И что потом?
– одернул мага внутренний голос.
– А после мучиться угрызениями совести? Или, того хуже, засучив рукава, начать латать ограбленный корабль и лечить пострадавших из его команды? Никудышный из меня пират получился бы. Слишком совестливый. Да и что это за жизнь была бы - без магии?.."

– Земля! Земля прямо по курсу!
– завопил вдруг наблюдатель с мачты, прерывая увлекательную беседу.

Чародейские хитрости, поверженные враги и оживающие деревянные статуи мигом вылетели из голов путников. Они, как один, кинулись к борту, едва не толкаясь локтями, и застыли, напряженно, до рези в глазах всматриваясь в невозмутимую морскую гладь на горизонте. Сначала полоска суши была видна лишь впередсмотрящему. Спустя несколько минут ее узрели и стоящие на палубе. Хайялинский берег, окутанный туманом, мрачными легендами и древними тайнами, медленно приближался, а с ним все ближе становилось и столь же неясное, туманное будущее.

Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась безжизненная равнина. Когда-то здесь были роскошные виноградники - предмет зависти всех виноделов Сиднара, - великолепные сады и густые леса, будто сошедшие со страниц древних легенд.

Сейчас в это невозможно было поверить. Все, что осталось от былого великолепия, - красная, потрескавшаяся земля да обугленные остовы деревьев, кое-где возвышающиеся над равниной. Айна тронула один - и тут же с визгом отскочила. Дерево с тихим шелестом рассыпалось в прах и осталось лежать кучкой пепла. Казалось, даже ветер опасался залетать в эти мертвые земли.

Ытыриэль настороженно огляделся вокруг, по-звериному принюхался к тяжелому, неподвижному воздуху, с тоской оглянулся на корабль, стоящий в бухте у берега. Капитану страстно хотелось тут же уплыть и оказаться как можно дальше от пустошей некогда цветущего материка, и лишь усилием воли он заставлял себя стоять на берегу, рядом с упрямыми пассажирами.

– Может быть, передумаете?
– без особой надежды в который раз спросил Ытыриэль.
– Что вы забыли в этой дыре?

– Это место решающей магической битвы, - заметил Дарилен.
– Здесь проходили основные бои. Несколько дней пути - и пейзаж изменится.

– Битва… Бои… - презрительно скривился капитан.
– Весь просвещенный мир давно уже называет войну с хайярами магической бойней. И мясорубкой. И только вы, маги, всё миндальничаете.

Маг невозмутимо пожал плечами.

– Я говорю об этом так, как рассказывал мой Учитель.

Неподалеку, не прислушиваясь к терминологическому спору, тепло прощалась с коком Маржана. Добряк Гворик так расчувствовался, что выгреб путникам в дорогу едва ли не половину съестных припасов. Образовавшейся горы провизии хватило бы, чтобы в течение месяца кормить по меньшей мере дюжину взрослых крепких мужчин. И чтобы утащить все это, потребовалась бы все та же дюжина носильщиков. Маржана насилу уговорила Гворика оставить хотя бы половину даров на корабле. Хайяри не стала возражать лишь против внушительных запасов пресной воды - кто знает, как в Хайялине обстоят дела с водоемами? Вдруг они высохли, как эти деревья, или превратились в болота? Или, быть может, настолько заражены разрушительной магией, что воду из них нельзя пить? Кок неодобрительно пыхтел, возвращая провиант на место в трюме, но настаивать все же не стал.