Забытыми тропами
Шрифт:
– Постой-постой. А ты-то откуда все это знаешь?
Айна невесело усмехнулась.
– Я была непослушным ребенком, Дар. И очень любила разгадывать тайны. Когда мне исполнилось десять, моя мать умерла, и я оказалась предоставлена сама себе. Чем мне было заняться? Я обследовала дворец вдоль и поперек. Легенду о божественных дарах я нашла в отцовском столе… в столе графа Иджи, когда мне было лет двенадцать. Ума не приложу, почему он отнесся к ней так легкомысленно и хранил чуть ли не на виду. То ли не придал ей значения и посчитал очередной красивой человеческой выдумкой, то ли ему не пришло в голову, что кто-то осмелится забраться в его кабинет и рыться в его бумагах.
Я
– В этих бумагах было описание обряда?
– настороженно поинтересовался колдун.
Графиня сокрушенно развела руками.
– Увы. Ритуал передается из поколения в поколение устно, во избежание соблазна заполучить дар раньше срока или вовсе не имея на него прав. Перед смертью мать должна была рассказать отцу, что нужно делать.
На какое-то время я забыла об этом. А теперь… Теперь я боюсь. Я не хочу божественных даров, мне и без них неплохо живется. Но что если этот ритуал обязателен? Что если без него случится что-то страшное? Вдруг наказание, предназначенное мне за излишнее любопытство, настигнет мою семью? Мои братья… Они ведь ни в чем не виноваты. И они такие же дети моей матери, как и я. Если бы я могла, я бы навсегда осталась девятнадцатилетней…
– Не казни себя, - посоветовал маг чуть дрогнувшим голосом.
– Ничего страшного не произойдет. Скорее всего этот обряд - не более чем человеческая традиция. То, что принадлежит тебе по праву рождения, и без того будет твоим. Люди в большинстве своем питают прямо-таки нездоровую страсть к исполнению бессмысленных, но эффектных ритуалов, которые им самим кажутся невероятно значительными. И чем знатнее человек - тем больше обрядов окружает его. Не бойся. Я буду рядом и, если замечу что-то, приду на помощь. Я предупрежу Зари, она будет поглядывать на твою ауру время от времени.
Айна подняла на колдуна взгляд, полный робкой надежды:
– Ты правда считаешь, что мне нечего бояться? Что не произойдет ничего… непоправимого?
– Конечно, - отозвался колдун, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее.
– Все будет хорошо. Ты справишься, Айна, - он немного помолчал и поправился: - Мысправимся.
Когда на море опустилась ночь в сверкающем наряде из звезд, с приготовлениями было покончено и Айне дозволили наконец выйти на палубу. Почетную миссию сопровождать подругу ветра доверили Дарилену.
Айна, празднично принаряженная (что с того, что платье и украшения изменены магически и лишь на одну ночь?!), причесанная по последней столичной моде и даже слегка подкрашенная, замерла в дверях каюты, с любопытством оглядывая палубу. И обомлела от восхищения.
Корабль, весь, от ватерлинии до верхушек мачт, светился, искрился и переливался огнями, как шкатулка с драгоценностями. Тысячи световых пульсаров, заботливой чародейской рукой развешанных в воздухе, перемигивались разноцветными огнями. Палуба утопала в цветах - роскошные букеты были достойны королевских покоев. Цветы оказались иллюзорными, лишенными аромата, но, тем не менее, настроение они поднимали по-настоящему, и праздничная атмосфера не была выдумкой.
На одном цветке, нежной белой орхидее, Айна заметила бабочку - крупную, яркую и необыкновенно красивую. Графиня машинально протянула руку. Крылатая прелестница доверчиво вспорхнула на раскрытую ладонь, посидела
несколько мгновений и улетела. На пальцах графини остались крошечные пятнышки пыльцы.– Дар… - потрясенная графиня обернулась к колдуну.
– Это… Это чудо. Это похоже на сон… На дивный, волшебный сон. И я не хочу просыпаться.
Маг подмигнул графине, взял ее под руку и, увлекая за собой в центр палубы, негромко произнес:
– Оставь утру мысли о пробуждении. Ночь - время сна. Сегодня это твое время. Веселись и ни о чем не думай.
И началось веселье!
Собственно началом послужило появление на палубе капитана. В руках он держал по объемистой бутыли темного стекла, еще несколько узких горлышек выглядывало из карманов бархатного камзола.
– Какой же праздник без выпивки?
– с ходу заявил Лис.
Он осторожно откупорил одну бутыль, принюхался к ее содержимому, остался доволен и протянул графине:
– Первый глоток - виновнице торжества!
– Прямо из бутылки?
– осторожно поинтересовалась Айна, растерянно озираясь в поисках бокала.
Капитан кивнул.
– Традиция, - пояснил он.
– Первую бутыль все распивают по кругу. В знак доверия.
Ну, раз традиция… Айна, не особенно задумываясь и не придавая значения подозрительно любопытным взглядам моряков, легкомысленно хлебнула из бутылки. Графине показалось, что у нее во рту взорвался миниатюрный боевой пульсар. Огненная волна опалила язык и нёбо и раскаленной лавой покатилась дальше, к желудку, сжигая все на своем пути.
Едва откашлявшись, кое-как отдышавшись и вытерев выступившие слезы, Айна прохрипела:
– Что… Что это было?!
– Всего лишь ром, - беззаботно взмахнул рукой Лис, тщательно пряча усмешку.
– Не самый крепкий.
– Всего лишь?!
– возопила графиня.
– Да я себя огнедышащим драконом почувствовала!
Маржана, до которой как раз в этот момент дошла очередь, замерла, опасливо поглядывая то на раскрасневшуюся графиню, то на призывный блеск в бутылке. Решил дело насмешливый взгляд рыцаря, который Маржана поймала в последний момент, мысленно уже отказавшись от сомнительного эксперимента. Хайяри зажмурилась, глубоко вздохнула и решительно сделала большой глоток.
Айна с любопытством наблюдала за реакцией Маржаны, пытаясь представить себя со стороны.
Н-да… Если у нее было такое же, мгновенно побагровевшее лицо с выражением неописуемого ужаса и брызнувшими из глаз слезами, окружающие, надо полагать, получили массу удовольствия от зрелища.
Впрочем, долго сокрушаться графине не позволили. Ведь праздник только начинался!
За первой бутылью и закусками пришел черед бутылей последующих, распитие которых сопровождалось культурной программой. Таковой были единогласно признаны песни и пляски.
Капитан, повязав на голову пиратский платок, лихо наигрывал разудалый мотивчик на лютне. Матросы поначалу подпевали разноголосым хором, а после, не утерпев, пустились в пляс, обнявшись за плечи, слегка покачиваясь и высоко вскидывая ноги.
Потом пели хором "Неверную невесту", душераздирающий романс о разбитом сердце обманутого жениха. Громче всех вопил рыцарь, при этом он немилосердно фальшивил, путал слова и то и дело сбивался с ритма, но его воодушевления это ничуть не уменьшало. Заключительный куплет, в котором жених, вдоволь нарыдавшись и от души пожалев себя, любимого, пошел карать смертью изменницу и ее возлюбленного, рыцарь пел в гордом одиночестве. Его исполнение было исполнено такой страстью, что остальные откровенно заслушались. Финальную строчку "Так прими же смерть в наказание!" слушатели встретили слезами… выступившими от смеха.