Заблудившийся
Шрифт:
— Это же надо, скотина неблагодарная. — возмущалась Света. — Ушел, даже не попрощался. Спасибо не сказал. Ты хоть ключи ему не давала?
— У меня одна пара, ты же знаешь.
— Всегда тебе говорила, сделай дубликат на всякий… Ушел, дверь бросил. А если бы кто ворвался? Ноут вон твой забрать могли. Ты тоже «умница» — оставляешь ценные вещи без присмотра. Он вполне мог и прихватить с собой… Ты же все проверила, золото там, деньги — на месте?
— Какое у меня золото… — отмахнулась Лера. И тут неожиданная мысль: — Слушай, а ведь дверь была заперта, я ее ключом открывала, как всегда.
— И что? Ты думаешь он с седьмого этажа сиганул? — Света рассмеялась. — Ну если бы так,
Лера уже не слушала. То, что Сэм исчез вот так, не открывая входную дверь, было зацепкой, пусть ничтожной, но зацепкой… А вдруг Лариса Павловна сказала правду?
***
— Можно мне увидеться с одной вашей пациенткой? — робко спрашивала Лера у главврача клиники — доктора Вронского, который оказался высоким импозантным мужчиной лет сорока пяти. Она стеснялась своей просьбы, а еще больше стеснялась того, что толком не может объяснить, зачем ей понадобилась встреча с совершенно незнакомой сумасшедшей женщиной.
После исчезновения Сэма прошел год. Лера поначалу очень страдала, надеялась непонятно на что и задавалась вопросами. Но потом мозг видимо решил, что легче задвинуть любые нестыковки подальше, принять аксиому, что все сверхъестественное можно объяснить научно, признать Ларису Павловну психически больной, а ее слова — сумасшедшими бреднями. Сэма назвать авантюристом, который что-то хотел поиметь с бедной девушки. Свету — единственным разумным человеком во всей этой истории. А о произошедшем забыть, как о глупом сне. Но чего Лера забыть не могла — так это глаза парня… удивительно зеленые с яркими желтыми прожилками. Каждый раз перед сном она видела их, и читала в них «Я вернусь». Но больше уже не верила. Возможно, не мешай ей два высших образования, склонность к критическому мышлению и способность анализировать неудачный опыт наивных людей, надутых так называемыми экстрасенсами, она бы и приняла драконью историю за чистую монету, но увы…
Суета плотно закрутила ее. Работа. Замаячившая перспектива карьерного роста, если как следует поднажать. Нехватка денег. Выяснения отношений с родителями, требующими наконец подумать о замужестве и семье. Страшно мудрые Светины советы. Все это очень даже помогало не думать о Сэме. Да и в конце концов его даже не Сэм зовут! Это имя придумала сама Лера. Настоящего не знает…
— С кем именно вы хотите увидеться? — спросил главврач, натянуто улыбнувшись. — Мы ведь раньше с вами не встречались?
— Нет, не встречались. Я хотела бы поговорить с Ларисой Павловной… — Лера очень надеялась, что фамилию он не спросит — клиника небольшая, каждый пациент на счету, вполне возможно, что главврач знает всех по именам и отчествам. И Лера не ошиблась.
— Вы ее родственница? — спросил Вронский.
К этому вопросу Лера была готова, у нее имелась наполовину выдуманная история, которая убедит врача, что Лариса Павловна не совсем ей чужая:
— Нет, знакомая. Не сказать, что хорошо ее знаю…
Доктор не дал договорить, перебил:
— Лариса Павловна к моему большому сожалению ушла из жизни.
— Что? — Лера даже подскочила. — Она умерла?.. Когда?
— Полгода назад. И так как вы не являетесь ее родственницей, я не могу рассказывать подробности. В любом случае, примите мои соболезнования, — с этими словами Вронский встал и вежливо, но настойчиво выпроводил Леру из кабинета, поручив сестре в коротеньком белом халатике провести девушку к выходу.
Лера шла, как зомби, не смотря по сторонам, не сопротивляясь. Ниточка оборвалась. И то, что привело ее сюда снова превратится в пустую и глупую иллюзию.
Она шла и думала, что все стало бы на
свои места. Уже через три месяца после того, как Сэм исчез из ее жизни, Лера вошла в привычный естественный ритм — не плакала больше по полночи, не искала до тошноты в интернете сведения о драконах и об указывающих. Находя о первых горы, просто горы всякого мусора: выдумок, домыслов, стереотипов, легенд, бредней, сказок; а о вторых — абсолютно ничего. Не выходила в три часа ночи на балкон с надеждой увидеть силуэт дракона на фоне звездного неба. Все кончилось, прошло, забылось. По крайней мере, ей удалось себя в этом убедить. И успокоиться. Теперь они гуляли со Светкой, зависали в клубах, ходили в кино и на шоу, знакомились с парнями, или вкалывали на работе, что те пресловутые бессмертные пони.Но потом, когда Лера уже окончательно вылечилась от влюбленности или глупости, или как это назвать… ей стал сниться Сэм. Каждое утро. Ровно с четырех до четырех двадцати. Все повторялось и повторялось. Он сидел на земле в каком-то странном пустынном сером месте, обхватив колени, и дрожал, будто его била лихорадка. Волосы спутались, повисли грязными неухоженными сосульками, одежда превратилась в лохмотья. На левом плече неаккуратная повязка, сквозь которую сочилась кровь. Он был ранен… ее Сэм. Ранен, испуган, беспомощен. Он поднимал глаза, словно бы чувствуя ее присутствие, и начинал говорить на том самом незнакомом гортанном мелодичном языке. И как ни странно, Лера понимала. В каждом сне он повторял в разных вариантах одну и ту же мысль: «Я хочу вернуться. Я так хочу вернуться домой. К тебе. Я не могу найти дорогу. Пожалуйста, помоги… Укажи мне путь» Лера просыпалась, резко вскидываясь, смотрела на часы, которые показывали всякий раз четыре двадцать. А после не могла уснуть.
Первую неделю она отмахивалась. Но недосып и нервное напряжение давали о себе знать.
— Что с тобой происходит? — спрашивала вездесущая Света. — Опять о том бомже думаешь? Мне казалось, тебя попустило.
Рассказать все подруге, означало подвергнуться бомбардировкам из лекций и поучений, поэтому Лера предпочла держать все в себе. Сон не прекратил ее мучать ни после хорошего снотворного, ни после утомительных занятий в спортзале и прогулок на свежем воздухе, ни после обращения к психотерапевту, которому, впрочем, Лера так и не открылась до конца. Когда все это стало невыносимо, она решила встретиться с Ларисой Павловной. Одно из двух — либо Лера окончательно поймет для себя, что женщина — сумасшедшая, либо та даст ей дельный совет, как указать путь заблудившемуся дракону.
Но теперь все кончено. Лариса Павловна умерла. Медсестра вела Леру по длинному коридору, неторопливо, со снисходительной вежливостью, словно Лера была очередной пациенткой, родственники которой хорошо заплатили за ее содержание здесь. Может ей стоило поговорить с Вронским? Все рассказать? Попросить взять на стационар… Неужели до этого дошло? Сколько, интересно, стоит здесь у них лечение?
— А вы знали Ларису Павловну? — неожиданно для себя самой спросила Лера у сопровождающей.
— Да, — девушка улыбнулась, — ее все тут знали. Никто так часто не сбегал, как она.
— Она болела? — продолжала расспросы Лера, затаив дыхание — признаться честно, она не слишком-то надеялась на ответы.
Но сестра отвечала, притом охотно:
— Нет. По крайней мере, долго не болела. А вы ее знали?
— Немного, — пожала плечами Лера. — Но я ее… уважала очень… И мне бы хотелось знать, как все произошло.
Девушка нахмурилась. Было видно, что доброжелательность в ней борется с профессиональной этикой.
— Вы, наверное, ее студентка?
Лера быстро кивнула. Оказывается, загадочная сумасшедшая где-то преподавала.