За полшага до счастья
Шрифт:
Наверное, их тепло под вязаным шерстяным одеялом, а еще прежде под звездами, тоже так прекрасно пахнет.
Несколько часов назад чья-то рука в ночной тьме ощупью искала путь через свитер. Эта рука, тихонько подобралась к правой груди, прежде чем ласково, но уверенно прощупать ее форму. А потом та же рука спустилась и проникла под брюки, под ее простенькие трусики, чтобы деликатно найти венерин бугор и надолго задержаться там. Быть может, на час. Будто для того, чтобы перевести его узор на свою ладонь, пропитаться его теплом, набухнуть его влагой.
Жюли ничего не сказала. В этом поступке не было ничего, кроме нежности. И конечно, глубинная потребность возобновить отношения
Она не сопротивлялась, и ей понравилась эта рука, легшая на нее с такой осторожностью.
Огромной осторожностью.
Жером зашевелился. Жюли не двигалась. Она предавалась размышлениям, думая лишь об этом катере, о волнах, о звездах, постепенно исчезающих с неба, но все же остающихся здесь. Люк тоже всегда здесь. Наверное, он ждет ее. Скоро он начнет беспокоиться. Жюли попросила Жерома вернуться. Он встал и, долго потягиваясь и поднимая руки к небу, направился в кабину. Прежде чем запустить двигатель, он подошел и поцеловал Жюли в лоб, шепнув ей на ушко, точно как накануне его отец, что для того, чтобы быть счастливым, надо совсем мало. Она поблагодарила его за звезды. Теперь она по-другому будет смотреть на небо.
Они возвращались в молчании, медленно всплывая из своей слишком короткой ночи, из своего общего тепла, из той огромной нежности, которая вдохнула в них обоих новые силы и дала каждому то, что ему было необходимо. Жерому – прикосновение к женщине. Жюли – доказательство того, что мужчина может обращаться с ней нежно.
Когда Жюли вошла в домик на морском берегу, Людовик не сразу ее приметил. Крича «Подожди, подожди!», он бежал по коридору с пластмассовой тачкой и исчез в гостиной. Жюли спросила у Поля, кому он кричит «Подожди!».
– Тачке, – подмигнув ей, ответил Поль.
Вернувшись из гостиной, малыш увидел мать и тотчас бросил тачку, чтобы прыгнуть матери в объятия и крепко стиснуть ее своими маленькими пухлыми ручонками.
– Ты где была? – спросил он.
– Среди звезд, – ответила она.
– По пвавде?
– По правде. Я привезла тебе подарок. Смотри, у меня на ладошке еще осталось немного звездной пыли. Видишь? – Она раскрыла ладонь.
– Да.
– А как ты?
– Поль вчева вечевом один ваз выигвал!
– Ты ему поддался?
– Да, – ответил мальчик.
– Эй! – закричал Поль, появляясь из кухни. – Вовсе нет. Я пока еще не в маразме! Я делаю успехи!
– И еще он съел хлеб с «Нутеллой»!
– Прекратишь ты или нет? Ты же обещал не говорить им.
– А что еще он натворил, о чем мы не должны знать? – включился в разговор Жером.
Тут малыш, не глядя на Жерома, вышел из комнаты, бросив на ходу, что пошел за книжкой.
– Ну что же, попутного ветра. – Жером был раздосадован.
– Моего сына еще надо завоевать, – заявила Жюли.
– Яблочко от яблоньки… – ответил ей Жером.
– Тебе недостаточно того, чем мы занимались вчера вечером?
– А чем вы занимались? – спросил заинтригованный Поль.
– Смотрели на звезды, – поспешил ответить его сын.
– Ну и как, хорошо? – подозрительно поинтересовался Поль.
– Восхитительно…
Прекрасная ночь, чтобы наблюдать… за звездой, которой я не знал.– За какой?
– Я не знаю, как она называется, но она светила так ярко… – сказал Жером, заговорщицки поглядывая на Жюли.
Она улыбнулась в ответ. Поль переводил взгляд с Жюли на Жерома и снова на Жюли:
– Вы от меня что-то скрываете?..
– Мы заставим тебя двигаться, и ты у нас побежишь, как заяц, несмотря на твое брюшко и дрожащие колени…
Поль занял боксерскую позицию и нанес сыну несколько ударов в плечо, приговаривая: «Это мы еще посмотрим». В ответ Жером обхватил отца за шею, потащил в спальню, к широкой кровати, и принялся мутузить. Так они и боролись в шутку, пока Людовик не набросился на них сверху и не начал изо всех сил колотить то одного, то другого. Жюли с любопытством смотрела на них. И наконец тоже кинулась в эту вертящуюся на кровати и дрыгающую ногами куча-мала. Она старалась по мере возможности защитить Люка, энергично сражавшегося против двоих взрослых, даже не заботясь о том, чтобы увернуться от случайных ударов. Жюли вдруг пришла в голову мысль, что ребенок, должно быть, страдает, если нет отца, мужчины, на которого иногда необходимо опереться. Вскоре от непрерывного хохота у всех четверых начали болеть мышцы живота. Поль выбрался из клубка тел и отправился в кухню готовить второй завтрак. Хотя была очередь его сына. Но ему и самому понравилось это занятие. Он тридцать лет не прикасался к кастрюлям, и вдруг такие кулинарные откровения в разгаре отпуска в Бретани, после дурацкого заявления феминистки без банковской карточки. Жером вытянулся на спине и принялся шумно вздыхать: у него перехватило дыхание, когда ему на живот последний раз прыгнул Люк. Жюли присоединилась к Полю в кухне, оставив своего малыша вытягивать старшего вверх. На поверхность.
– Я могу тебе помочь?
Поль с изумлением уставился на нее. Может, надо ущипнуть себя или ткнуть острым ножом, чтобы убедиться, что он не спит.
– Я плачу не от лука… ты наконец говоришь мне «ты»…
– К тому, кто умеет ждать, все приходит вовремя.
– Это тебе звезды нашептали?
– Звезды и еще кое-что.
– Это хорошо.
Несколько минут прошли в молчании. Поль изо всех сил старался чистить лук, не слишком широко раскрывая глаза. Он набрасывался на него сощурившись, как ковбой – от пыли и солнца. Нет, он не заплачет. Только не сейчас. А то Жюли еще подумает, что это и правда оттого, что она сказала ему «ты».
Он плачет.
«Чертов лук!»
Жюли взялась за нож и закончила работу. А Поль, прихватив с ручки плиты кухонное полотенце, вышел из кухни глотнуть свежего воздуха.
Она улыбнулась.
Через некоторое время Поль вернулся. Во дворе он встретил Жерома, который нес на плечах Люка с лопаткой в одной руке и ведерком в другой. Они пошли на пляж. Солнце сопутствовало этой отпускной идиллии.
– Вы переспали? – без обиняков спросил Поль, с покрасневшими глазами возвращаясь в кухню.
– Зачем тебе это знать?
– Так. Мне надо.
– Нет.
– И тем не менее выглядите сообщниками.
– Мы вместе пережили прекрасные моменты.
– И он к тебе не прикоснулся?
– Прикоснулся.
– Но вы не переспали.
– Нет.
– Что же вы тогда делали?
– Я заставила Жерома заново изучить свою географию.
– Нельзя ли поподробней?
– Нет!
– О’кей.
– Мне кажется, ему просто необходимо было снова ощутить нежность. Остальное касается его одного. Если захочет, сам тебе расскажет. А мне он рассказывал о звездах, и это было волшебно.