За полшага до счастья
Шрифт:
– Смотря для кого.
– А теперь?
– Что – теперь?
– Что вы теперь будете делать?
– Ждать, когда она мне перезвонит. И молиться.
– Тьфу, какая ерунда!
– Что, молиться?
– Да.
– Я же не сказал, что стану перебирать четки, бормоча «Пресвятая Дева» и «Отче наш».
– А как же вы тогда молитесь?
– Наверное, так же, как вы…
– Я никогда не молюсь.
– Тогда надо сказать «верую».
– Во что верую?
– В ту силу, что есть у каждого из нас, когда речь идет о жизни другого. Как у вас с вашим сыном. Надеюсь,
– Веровать не всегда достаточно.
– Да. Но это помогает.
– Ну ладно, тогда буду веровать вместе с вами. А она там, на другом конце Франции, чувствует, что мы веруем? – не слишком уверенно спросила Жюли.
– Не знаю. Все, что я знаю, – это что я не могу сделать ничего другого.
– Я приготовила вам завтрак.
– Я не очень голоден. Я ощущаю собственное бессилие. И снова ничего не могу сделать.
– Почему «снова»?
– Потому что я ничего не мог сделать с Ирэн.
– Веровать не всегда достаточно, – заключила Жюли.
Она могла бы уточнить, задать какие-то вопросы, попытаться понять, но она ненавидит лезть людям в душу, когда они не способны защищаться. Она об этом кое-что знает. Так что не станет позволять себе ничего подобного с другими. Если ему захочется поговорить с ней, он сам это сделает, и не надо допытываться.
Через сорок пять минут телефон Жерома снова зазвонил. Он тут же схватил трубку. Жюли и Поль, который к этому времени успел вернуться, не сводили глаз с его лица.
– Браво, Каролина! Вы гений! Шкала Апгар?
– Три на первой минуте, шесть на пятой, восемь на десятой. Она хорошо себя чувствует. Это девочка. Они назвали ее Виктория. Два семьсот восемьдесят. Небольшая, это мне помогло.
– Что такое Апгар? – спросила Жюли.
– Шкала для определения состояния новорожденного, – отстранившись от трубки, пояснил Жером. – А вы? Как ваш Апгар? – снова сказал он в телефон, обращаясь к своей заместительнице.
– Тоже три, но у меня показатель не повышается, – ответила Каролина, теряя самообладание. – Я боялась, что она умрет.
– Но с ней все в порядке.
– Но она могла умереть, – всхлипнула она.
– Но с ней все в порядке, – спокойно повторил Жером.
– Но она была на грани, в машине я ощущала, как сердцебиение плода замедляется.
– Но с ней все в порядке.
– А если бы она умерла? – настойчиво переспросила молодая женщина.
– Как сейчас чувствует себя ребенок?
– Хорошо, – сдалась заместительница.
– Отлично! А как ваши пальцы?
– Совсем нехорошо. И рука тоже. Даже в спину отдает. Мне никогда в жизни не было так больно.
– Зато ребенок чувствует себя хорошо. Честная сделка, вы согласны?
– Я знаю. Вообще, на что я жалуюсь…
– Сейчас я позвоню своему другу, он кинезитерапевт. Поезжайте прямиком к нему, он примет вас между двумя пациентами.
– Чем он сможет помочь?
– Он как раз закончил ремонт в своем кабинете, так что возьмет ножовку, которая все еще валяется где-то в углу… В вашем случае я не вижу никакого иного выхода, кроме ампутации… Но он чисто работает. К тому же это большой любитель
виски, у него прекрасно оборудованный подвал. Выпьете полбутылки и ничего не почувствуете. Остаток виски пригодится для обработки культи.– Умеете же вы успокоить!
– Он так хорошо разомнет вам руку, что вы пожалеете, что не работали двумя.
– Хорошо, что пациентка вас не слышит. – Каролина, видимо, улыбнулась.
– Только не вздумайте мечтать о нем, он женат.
– Я не в том состоянии, чтобы о чем-то мечтать, вы же знаете.
– Даже обо мне? Час назад, когда мы с вами разговаривали, я, между прочим, был голый… Алло?
– Прекратите, Жером, в конце концов мне станет неловко.
– Это чтобы вы позабыли о боли.
– Позвоните лучше своему другу-массажисту, он окажет профессиональную помощь, в отличие от вас.
– Зато, в отличие от меня, он женат…
– Вы делаете мне авансы?
– Я готов на все. Вы, между прочим, только что спасли младенца от неминуемой смерти. Это впечатляет.
– Похоже, вам лучше, – заметила она.
– Да. Я навожу порядок в своих мозгах. Там хуже, чем в замке с привидениями, где пауки только что отпраздновали Хеллоуин. Однако я прибираю комнату за комнатой. Вытряхиваю чехлы, закрывающие мебель. Пыльно, но уже стало гораздо светлее.
– Рада за вас. Послушайте… ответьте на последний вопрос…
– Да?
– Провисание заменяет легочную эмболию?
– Думаю, да. Иначе вы и правда притягиваете несчастья. До завтра.
– Нет, что вы! У меня больше не будет необходимости вам звонить. Просто было очень срочно.
– Зато у меня есть необходимость. Мне полезно получать новости о моем кабинете, о пациентах. И о вас…
– Вы хотите иметь связь каждый вечер?
– Сластена! – развеселился Жером. – Я не уверен, всегда ли я буду в форме!
– Ладно, я прощаюсь, вы все не так понимаете, у вас извращенный ум. До скорого.
Жером с улыбкой положил мобильник на стол. Давненько он не позволял себе таких провокационных шуток. Каролина для них отличная мишень. Реагирует с полоборота. Даже по телефону слышно, как она краснеет. От этого только больше входишь во вкус.
Подняв глаза, Жером заметил, что Поль и Жюли с интересом разглядывают его.
– Что?
– Ничего, – хором ответили они и с хохотом вышли из кухни.
Этот спасенный ребенок привел всех в отличное настроение.
Еще бы!
В конечном счете мне в моем супермаркете не так уж плохо. Самое страшное – разбить банку, неправильно пробить чек, рассыпать на ленту муку из порвавшегося пакета или забыть снять с купленного товара магнитную защиту. Главное, на карту не поставлена ничья жизнь.
Я никогда по-настоящему не думала о тех профессиях, где люди работают с чужим сердцем. Жером сохранил спокойствие. Хотя я чувствовала, как он встревожен. Но он не показал этого своей заместительнице, а уж она-то была сильно обеспокоена. Думаю, я бы на их месте вообще расклеилась. Какая же сила воли должна быть, чтобы выдерживать такие ситуации.