За полшага до счастья
Шрифт:
– Теперь на целых пятнадцать минут закроем глаза, – сказал он.
– Это и есть твой сюрприз?
– Сюрприз будет потом. А сейчас надо, чтобы у нас в мозгу наступила темнота.
– Не смеши меня, и так темнее некуда. Я чувствую себя свечкой в заднице.
– До чего же ты утонченная, Жюли!
– Я хочу возвыситься до уровня твоей вселенной.
– Тогда считай, что я дырка в заднице!
– Я говорю о твоей работе, о медицинской вселенной.
– Ладно, молчи и наслаждайся моментом. Только глаза не открывай.
Так они пролежали с добрых полчаса. Жюли, нетерпеливая, точно девчушка возле рождественской
Ладно…
А потом Жюли наконец получила дозволение открыть глаза, при условии смотреть только на небо и никуда больше. Она возразила, что повсюду кромешная тьма, но Жером напомнил ей, что глаза привыкают и что единственная возможность проникнуть в глубины мирозданья – это смотреть прямо на звезды.
Веки надо было раскрывать осторожно, как бы медленно раздвигая театральный занавес в абсолютно темном зале. И тогда попадаешь в третье измерение. Или в четвертое. Длина, ширина, глубина – и душевный покой.
Зрелище оказалось великолепным, количество звезд – завораживающим. Жюли еще никогда не видела столько. Большие, маленькие, более или менее яркие, разноцветные. Она могла различить, что какие-то находятся ближе, а какие-то дальше. Теперь она была не на палубе болтающегося в Атлантике катера, а в центре мирозданья. Никогда еще ей не приходилось наблюдать за звездами при таких обстоятельствах. Какой чудесный сюрприз…
– Начнем с того, что ты знаешь. Покажи мне Большую Медведицу.
– Легко! Вон она! – показала пальцем Жюли.
– А умеешь найти Полярную звезду, ориентируясь на Большую Медведицу?
– Нет.
– Берешь за основу колесницу Большой Медведицы, пять раз отмеряешь ее длину и попадаешь на Полярную звезду, которая, кстати, является головой Малой Медведицы.
– Полярная звезда – это Пастушья звезда?
– Нет, ничего общего. Полярная звезда находится точно напротив оси вращения Земли, что делает ее неподвижной для наблюдателя, по крайней мере в Северном полушарии. Все звезды вращаются вокруг Полярной звезды. Это ориентир для астрономов.
– А Пастушья звезда?
– Она не звезда. Это планета Венера. Она светит особенным светом, потому что расположена близко к Солнцу. Иногда ее видно даже днем.
– Это она вела волхвов?
– Тоже нет! Ее так называют потому, что она появляется незадолго до захода солнца и исчезает вскоре после рассвета. То есть в то время, когда пастухи должны вести свои стада домой или на пастбища. А волхвов вела комета.
– В любом случае я во все это не верю…
– Неверие не мешает интересоваться мифами и легендами и извлекать оттуда сведения… Венера – женская звезда…
– Как это?
– Своим именем она обязана богине любви и красоты у древних римлян, а в греческой мифологии ее аналогом была Афродита. Это имя вызывает в воображении прекрасную женщину; от этого корня происходят многие слова, призванные описать любовь и плотские наслаждения. Его астрологический знак тот же, что биологический знак для обозначения женщины. Кружок с направленным вниз крестом – символ зеркала в руках Венеры.
– Мужчины происходят от Марса, а женщины – от Венеры…
– Это чересчур узко, но можно и так. А вот под Полярной звездой, вон там,
ты видишь Кассиопею, она похожа на букву W, очень яркое созвездие.– Что такое созвездие?
– Скопление звезд, как Большая или Малая Медведица. Они условно обозначены в небе, чтобы помочь астроному сориентироваться.
Затем Жером показал Жюли Уран и Нептун и сообщил, что скоро появится Марс. Жюли восхищалась широтой его познаний. Этот мир представлялся ей абсолютно непостижимым. Понемногу она стала мерзнуть и прижалась к нему. Казалось, Жером, глядя в пространство, совершенно затерялся в звездах…
Жюли знала, о ком он думает…
Моя жизнь утратила связь с реальностью. Я только что оставила сына на попечение человека, которого знаю каких-то две недели, а сама лежу под одеялом где-то в океане, рядом с мужчиной, на палубе небольшого катера, в отеле десять миллиардов звезд. Какая роскошь! И главное, я не знаю, предполагает ли оный мужчина овладеть мною без лишних слов или, как он говорит, удовлетворится тем, что разделит со мной свою страстную любовь к звездам.
Хотелось бы понять. Это могло бы примирить меня с родом человеческим. Особенно с его мужской частью. Неужели на нашей бедной планете существуют мужчины с такой железной выдержкой?
Сейчас я просто лежу в его объятиях. Кажется, он заснул. Он снова немного всплакнул. У мужчин слоев еще больше, чем у лука. Или ему пришлось разгрузить целый грузовик. Несколько соленых капель в океане больше или меньше не изменят картину мира. А вот его лицо – пожалуй, потому что с утра у него будут опухшие глаза. И в другие дни тоже, потому что из него выходит такое напряжение, что он осунется.
Мне все больше и больше кажется, что такова моя миссия здесь. Снимать шелуху до самой души. Хоть на что-то сгодилась.
Неужели это ничего не изменит в моей жизни? У меня голова в звездах, рука в кошельке с деньгами. В течение нескольких недель я живу в сбывшемся сне. А что потом?
Потом я вернусь в серые будни своей привычной жизни: в кассу, к свои коллегам, к тем, кого люблю, и к этой сволочи Шассону. К сводящему с ума ритму работы, которую я уже ненавижу, к ощущению страха в животе всякий раз, как пытаюсь завести свою колымагу. И кому до этого дело?
Заново изучить свою географию
Жюли проснулась на рассвете. Первые лучи окрасили голубым темное небо. Несколько оставшихся звезд оживили в воспоминаниях увиденное ночью зрелище. Вон Венера. Море необыкновенно спокойно. Катер был почти неподвижен, только качался едва заметно, к чему она уже привыкла.
Жером тесно прижался к ней и спокойно дышал. Они с ним буквально сплелись. Наверное, их тела пахли так, как пахнет свернувшаяся клубком собака. Тот же запах, она не сомневалась. Кстати, этот запах, когда собака утром потягивается, один из самых ее любимых, он нравится ей даже больше, чем некоторые легкие цветочные ароматы. Она никогда никому об этом не говорила, опасаясь, как бы ее не приняли за сумасшедшую. Но она любит запах теплой псины. Не мокрой! Теплой!