Чтение онлайн

От дуновения я ощутил приятный ветерок. И в тот же миг начал исчезать. Это и вправду странное чувство. Я рассыпался на глазах и мгновенно очутился в запасной комнате.

Глава 40.

"В соседнем доме окна жолты.

По вечерам — по вечерам

Скрипят задумчивые болты,

Подходят люди к воротам..." (А.Блок "Фабрика")

Мной овладевало чувство радости и гордости одновременно. Догнать Уилла казалось проще простого. К тому же, я был уверен, что он не ушёл с завода тогда.

Оставив горящую свечу в комнате, я не спеша поднялся на второй этаж и еле слышно позвал и, безусловно, не получил ответа. Наша мастерская была пуста. Без света она выглядела устрашающей. Веяло холодом, гудел басистый страшный голос, но то был лишь ветер, что-то рухнуло, промелькнула чья-то тень, но по силуэту я узнал уборщика.

— Уилл, это не смешно, — крикнул я в темноту.

На фабрике было пусто и темно. Но никак не спокойно и тихо. Всё время то что-то щёлкнет, то послышатся шаги, то злобные смутно-видные предметы начнут шевелиться. Я с усилием помотал головой. Что за глупый страх. Я зашёл в открытую комнату, рукой попытался нащупать несколько предметов внутри, чтобы понять, где нахожусь. На столе среди прочего я нашёл несколько листов, скребнул спичкой о шкаф и зажёг свечу, которую брал с собой в запас. Я часто заморгал, оттого, что глаза уже привыкли к темноте. И понял, где нахожусь.

В кабинете Маркеса всё было так, точно владелец только что вышел: неровно стоящие в шкафу книги, спешно сложенные в стопку предметы на столе и раскачивающаяся из стороны в сторону дверь. Я взял со стола один из листков и в свете свечи прочитал: «Уилл Джеймс Стеккер». Почерк у Маркеса не то, что у меня — понятливый и довольно аккуратный. Я взял следующий листок. Ну, ничего себе. Тоже досье, но уже на меня. Читать про себя было скучно — ничего нового не написано, никакой неправды нет — я схватил со стола всю папку листков и стал читать их один за другим. Первое время шли только знакомые имена с первого сектора, затем – со второго. Я собрался бросить это занятие, но один из листков привлёк моё внимание. На потёртой (очевидно, резинкой) бумаге был нарисован мой собственный чертёж, но явно не мной. Дальше – лучше. В одном чертеже не было двигающего механизма, в другом таких механизмов было чересчур много – в общем, все мои изобретения были перерисованы и искорёжены чёрт знает как.

Догадка пронзила меня острой болью в голову. Крепко сжимая листы, я развернулся, чтобы бежать прочь из кабинета, но с силой был повёрнут обратно и схвачен кем-то за руку.

— А теперь, Корбес, — раздался ледяной голос у меня за спиной, так что я ужаснулся, - настолько, до боли он был знакомым. — Вы проведёте меня к шкафу.

Холодный, кажется стальной, предмет больно сдавил мне висок.

Глава 41.

Рука сцепила мне горло, я обречённо разжал руку и под шелест падающих листов медленно направился к двери. У двери я стремительно обернулся, однако Маркес, не медля, успел снова приложить дуло к голове.

— Прошу без резких движений, — вполголоса сказал он, и от яда его голоса мне стало трудно дышать.

Мне показалось, мы шли вечность, пытаясь не попадаться на глаза уборщикам. Всю дорогу я винил себя в том, что с самого начала не

догадался, что скрывается за льстивой добротой начальника.

Двери в запасную комнату я не спешил открывать. Специально замешкался, пожаловался, что не могу нащупать ручку, но и на это Маркес не особо отреагировал и протянул мне свечу: мне стоило огромных усилий её зажечь.

В комнате было светло. Блики скакали по стенам, но меня это уже не особо радовало. Директор тут же отпустил меня и закрыл запасную комнату; как я понял, на замок.

— Задаёшься, наверное, вопросом, Корбес, — Маркес, держа что-то в руках, наклонил голову. Когда он поднял этот предмет, я заметил в его руках какую-то небольшую белую трубочку, из которой медленно шёл дымок. — Можно я без формальностей, а?

Я попятился назад и ощутил, как книги врезались в спину.

— Отчего я твоего дружка-то подставил? — Продолжал он, усмехаясь. — Уж извини, — отвечал он на свой же вопрос, — тебя сломить было сложно, но не настолько, как я думал.

— Кто вы? – Только и смог произнести я, пока запах дыма заполнял комнату. Мысль осенила внезапно, точно выстрел в голову. — К-корин?..

— Нет, я так не люблю. Давай уж полностью, — заметив моё состояние, он произнёс: — Корин Морри.

Директор вытянулся и в слабом свете свечи я разглядел те черты лица, о которых некогда читал, ту же гримасу, которую не раз наблюдал Альберт.

— Этот старикашка, наивный детский писатель, — фыркнул он, — вызвал меня. Ну, что там, у него к тому времени целая собственная страна была, — увидев моё изумление, сказал Корин. — Надеялся стать моим другом. Души во мне не чаял. А затем, когда я уже начал доверять ему, бросил, как ненужного пса, — он выплюнул ту трубочку и топнул на неё ногой пару раз, — вы все, эта сумасшедшая фабрика и совершенно другая история. Поначалу меня даже радовало, что я начальник, а все вы — картонные марионетки, которые вечно живут в книге и подчиняются писателю, который за это дарует вам жизнь. Всё шло хорошо, налаживалось, но не долго. И испортил всё ты! Ты открыл портал между мирами. Закрывать его было труднее. Намного проще было найти Пыль в море, нежели в шкафу.

— Пыль? – Я, наконец, обрёл дар речи.

— Ума не приложу, почему он тебе ничего не рассказал. Либо у меня был очень болтливый писатель.

— Кто это — он?

Корин удивлённо вскинул брови.

— Вот как значит, — медленно произнёс он. — Значит, это она.

Не составило труда догадаться, что он говорит о Джесси. Не в силах сдерживать чувств, я бросился напрямую к нему, но Морри тут же вытащил револьвер.

— Тише-тише, Итан, вы мне ещё нужны живым, — он улыбнулся. — Она, значит… Какая интересная, однако, история! Я несчастный рабочий, у меня самый плохой в мире начальник, и тут — раз! Волшебный шкаф и девушка, которая оказывается твоей собственной писательницей! — Он захохотал. — Однако же, не знал, что среди марионеток есть герой-любовник!

— Мы не куклы. У каждого из нас есть чувства и, если бы была возможность, каждый из нас воспринял бы наш книжный мир по-разному.