Чтение онлайн

Я внимательно всмотрелась в лицо виконта. Несмотря на то, что было сумеречно и мужчина был навеселе, он показался мне красивым. Намного красивее его поведения!

— Мадам, сегодняшний бал я устроил в честь всех прекрасных русалок Версаля! И этот фейерверк тоже! — бахвалился виконт. Оказывается, он тут праздники устраивает.

В небе вдруг закрутились и начали взрываться петарды, в вечернем небе то тут, то там расцветали красивые огненные цветы — лаванды, фуксии, розы… Это было настолько великолепно, что я даже забыла о фонтане и подумала, что такого дня рождения у меня еще

никогда не было.

— А что я за это получу? — вдруг до меня донесся голос виконта. — А получу я горячий русалочий поцелуй! — и в фонтане начались радостная возня и визг, почти заглушаемые звуками разрывающихся петард.

У меня совершенно испортилось настроение. И никакой это не торт, а просто здание, и фейерверк не имеет к моему дню рождения никакого отношения.

Я нашла мужа во дворце, сказала, что у меня разболелась голова. Он посоветовал ехать с мадам де Кур домой, а у него еще есть здесь дела.

Я не возражала, а уж Полин была и вовсе рада вырваться из этого «вертепа». Мы ехали обратно вдвоем, и всю дорогу под ворчание тетушки Совы я думала о том, что никогда у меня не было такого отвратительного дня рождения.

Почти всю ночь я провела без сна. В ушах стоял радостный визг «наяд» в версальском фонтане, а перед глазами — их мокрые юбки и разгоряченное флиртом, пылающее лицо виконта де Ирсона.

Я старалась убедить себя, что возмущена неподобающим поведением участников этих неприличных игрищ, и что как истинной католичке, мне нужно помолиться за их пропащие души. Но где-то глубоко внутри меня засело некое смутное чувство, что удерживало меня от истовых молитв, и которое я гнала прочь огромным усилием воли.

Но эти внутренние ощущения оказались сильнее моей христианской морали, и мое природное женское начало не давало мне покоя. Как я ни гнала неприязнь по отношению к разнузданному поведению виконта и его «русалок», но к середине ночи я была вынуждена признаться самой себе: чувство, не дававшее мне покоя, — это зависть. Да-да, внутри меня, припорошенная христианской моралью и светскими правилами приличия, корчилась и стонала обыкновенная зависть. К той молодости, которая могла проявлять себя во всей силе своих естественных побуждений, в то время как моя собственная обречена на увядание в компании дряхлеющего мужа и такой же тетушки Совы.

Почти убитая этим открытием, я заснула под свои горькие, тихие слезы, в очередной раз ощутив всю беспросветность и бесцельность своей жизни.

Поэтому проспала я долго и проснулась часам к одиннадцати дня, разбуженная лучами солнца, зашедшего со стороны моей спальни и проникшего сквозь щель между шторами на мою подушку. Я встала и подошла к окну, чтобы открыть шторы пошире, но вдруг услышала цокот копыт и увидела, как к нашему парадному подъехала карета. А из нее вышел…виконт де Ирсон! Солнце золотило его локоны, а ото всей его фигуры веяло такой свежестью, будто бы и не было вчерашних пьяных безобразий. Он поднял голову, чтобы посмотреть на окна второго этажа. Я в испуге спряталась за штору и потихоньку отошла вглубь комнаты.

В голове заметались беспорядочные мысли, собравшись в нестройный хор. А возглавлял его один солирующий вопрос: «ЗАЧЕМ он здесь?!» Этот человек меня пугал и одновременно привлекал. А еще больше

меня страшило его вторжение в мою пусть опостылевшую, но размеренную жизнь. Виконт, по моим ощущениям, если и назначен играть какую-то роль в моей судьбе, то только самую опасную, если не злодейскую.

Наскоро накинула на себя шелковый халат и сунула ноги в домашние туфли. В конце концов, здесь ему не Версаль, это мой дом!

Время шло, а слугу за мной муж все еще не присылал. Он что, решил не представлять меня гостю? Мне это показалось странным: вчера на балу он с гордостью представлял меня всем знакомым и был этим крайне горд. Кстати, виконта среди его знакомых не было. Ах, да, де Ирсон был же занят «рыбалкой» в фонтане!

Устав от напрасного ожидания и бесконечных «почему», которые хотелось задать супругу, я решила пойти к кабинету мужа и сама разведать, в чем дело. К моей досаде, в коридоре я столкнулась с Полин де Кур, встреча с которой совсем не вписывалась в мои планы.

— Мадам Этель, доброе утро! Как вы сегодня прелестны! — всплеснула ручками тетушка Сова и приложила ладошки к щекам, умиляясь. — Не изволите ли вы совершить со мной прогулку по Марэ? Мы могли бы пройтись по магазинчикам и присмотреть что-то новенькое.

— Доброе утро, мадам де Кур! Не могу, мне нужно поговорить с мужем, мы с ним договорились на это время, — беззастенчиво врала я компаньонке. — А вы, насколько я помню, давно собирались зайти в гости к своей кузине? Так вот, я отпускаю вас до вечера. Заодно прикупите мне розовых атласных лент для шляпки.

Полин де Кур, наконец, удалилась, и я могла подойти к кабинету мужа и послушать разговор с неожиданным гостем. И, что удивительно, мне не было ни капельки стыдно, напротив, росла внутренняя уверенность, что именно так мне и следует поступить.

Дверь в кабинет графа была чуть приоткрыта. Самого графа не было видно, а вот виконт был словно на ладони. Он сидел, слегка небрежно развалившись в кресле. Он был похож на сытого, расслабленного хищника. На его красивом лице не видно ни следа от вчерашних похождений. Правая бровь слегка выгнута, словно он удивлен или испытывает недоумение.

— Ваша светлость, и все же я не совсем понимаю, для чего вы пригласили меня в свой дом…. — в тоне виконта сквозь учтивость пробивалось едва заметное раздражение. А, может, нетерпение молодости, которой скучен медленный старческий темп беседы.

— Понимаете, виконт, я человек уже очень немолодой, — я узнала сухой, чуть скрипучий голос своего мужа. — У меня есть две взрослые, уже замужние дочери от первого брака. Но, к сожалению, Господь не дал мне наследника. Моя вторая жена, Этель, молода и полна цветущих сил, но в силу моего возраста у нас не может быть ребенка. А мне нужен наследник рода и титула, понимаете?

Виконт выглядел озадаченным. Он капризно оттопырил нижнюю губу, словно его обманули и вместо вечеринки зазвали в богадельню.

— Простите, граф, но нет, не совсем, — виконт явно старался подбирать выражения мягче тех, кто крутились на кончике его языка. Я словно читала его мысли о бесполезной трате времени в доме скучного старикана. — Конечно, я разделяю ваши тревоги и печали, связанные с трудностями в продолжении рода. Но, простите, каким образом это касается меня? Давайте начистоту, граф, зачем вы меня позвали?