Яд Версаля
Шрифт:
При этом, когда нужно, я могла произвести неизгладимое впечатление на людей и знала об этой своей способности очаровывать. Софи всегда немного злилась на меня из-за того, что постоянно оказывалась в тени, в то время как я блистала.
— Знаешь, Арлетт, это просто нечестно, — надувала пухлые губки кузина.
— Что «нечестно»? — искренне недоумевала я.
— А то нечестно, что я весь вечер строила глазки сыну месье де Фонтю, а он смотрел только на тебя, хотя ты всего-навсего разливала чай и даже ни разу на него не взглянула.
— Ну, и разливала бы чай за меня вместо того, чтобы строить глазки! — подшучивала я над кузиной.
В отличие от меня
Потом, затушив свечи и накрывшись одеялами с головой, мы много разговаривали. И мечтали о будущем, когда, наконец, покинем дом графини де Жантильанж.
— Арлетт, я жду-не дождусь, когда выйду замуж, — мечтательно щебетала Софи. — У меня будет красивый и богатый муж, лучше всего граф. Ну, в худшем случае, барон или маркиз, у которого есть красивый особняк и положение в Версале. Я рожу ему сына, наследника титула и состояния. И, кто знает, может, стану еще фрейлиной самой королевы.
Что касается меня, то в отношении будущего супруга мои планы были весьма расплывчатыми. Я не настолько мечтательна и романтична, как моя кузина, поэтому для меня было важно только одно достоинство, которое непременно должно быть у будущего супруга: у него должен быть особняк с садом, где росли бы прекрасные цветы вперемешку с ядовитыми растениями (недаром свое третье имя я получила от отца в честь колдуньи Беатрис де Ирсон). Да, я мечтала заниматься своим садом, — словом, создавать свой личный Эдем, в котором образ Адама оставался настолько туманным, что ни его внешность, ни возраст, ни характер никак не соединялись в моей голове. Зато свой будущий сад я видела очень отчетливо!
— А я, когда выйду замуж, буду заниматься своим садом, — сказала я кузине, и та посмотрела на меня так, словно я брежу.
Однажды графиня позвала меня и сообщила, что получила письмо от моего брата Эжена, который просит разрешения нанести визит и встретиться со мной. Еще он писал о том, что за время пребывания в Версале получил ренту и стал достаточно обеспеченным человеком и теперь, наконец, сможет позаботиться о своей сестре.
— Что на это скажешь, Арлетт? — спросила старенькая графиня и не дожидаясь ответа продолжила, — Твой брат появился очень вовремя. Тебя уже давно пора вывести в свет, но я не могла найти поручителя из числа родни. А теперь сам Бог посылает тебе столь близкого и небедного родственника. Я отправила ему ответ, что буду ждать его во вторник к обеду.
Я с нетерпением ожидала появления своего брата в доме графини Жантильанж. Во вторник сидела, как на иголках, пытаясь представить нашу встречу. Софи тоже была в предвкушении.
Когда открылась дверь, и в комнату вошел Эжен, я не сразу поняла, что это мой брат. Передо мной стоял живой греческий бог, во всем своем великолепии, почему-то одетый, как французский дворянин. От его стройной мужественной фигуры просто веяло силой и животным магнетизмом, какие трудно было бы ожидать от изнеженных завсегдатаев версальских балов. Этот молодой мужчина производил впечатление человека, за плечами которого непростая история борьбы страстей и обстоятельств, из которых он вышел победителем.
Эжен был привлекателен настолько, что Софи стояла с открытым ртом и пялилась на него, забыв о приличиях. Не думаю, что я выглядела лучше, потому что в моей груди словно произошел взрыв двух столкнувшихся планет, и
я стояла, оглушенная и засыпанная их обломками.— Арлетт! — Эжен стремительно подошел и поцеловал мою руку. Его глаза светились радостью. Я смущенно улыбнулась и сделала реверанс. Он чуть отступил назад, рассматривая меня, и улыбнулся: «Какая же ты стала красавица!»
Потом он долго рассказывал о своей жизни и пояснил, почему не пришел ко мне раньше.
— Сестренка, я был настолько беден, что мог бы привести тебя только на конюшню… — удрученно говорил мой брат — Но не о такой доле для своей единственной сестры я мечтаю! Теперь, когда у меня достаточно денег и связей в Версале, думаю, что смогу устроить твое будущее.
За обедом графиня обратилась к Эжену с просьбой быть сопровождающим для меня, а заодно и Софи, на бал в Версале, который должен состояться через две недели. Там он должен был передать Софи под ответственность какого-то ее двоюродного дядюшки. А я… Я для Эжена с этого времени стала его любимой сестрой и семьей.
Глава 17. Поездка в Версаль (от автора)
Две недели пролетели быстро. В предбальной суете, в разговорах о платьях, лентах и шляпках время прошло незаметно. Арлетт и Софи готовились к своему версальскому дебюту с особой тщательностью, на которую у девушек были причины. Выезд в общество у обеих из года в год откладывался, поскольку некому было поручиться за них и взять на себя заботы и ответственность за них.
И вот когда уже становилось неприличным, что дебют девушек до сих пор не состоялся, милостью Божьей обстоятельства чудесным образом переменились. У Софи нашелся некий двоюродный дядюшка, взявший на себя обязательство вывести ее в свет. И почти тогда же Арлетт обрела старшего брата, который взял ее под свое покровительство.
С тех пор, как Эжен переступил порог дома графини де Жантильанж, Софи только и говорила о нем. Не проходило и получаса, чтобы она не завела беседу о виконте с мечтательным придыханием.
Бедняжка Софи в очередной раз влюбилась. Арлетт снисходительно выслушивала воодушевленное лепетание своей кузины, и чувствовала облегчение от того, что ни ей, ни графине неизвестно, какие слухи ходят об Эжене по Версалю и всему Парижу. Совершенно случайно Арлетт стала невольной свидетельницей разговора двух пожилых дам, когда выбирала перчатки к новому платью.
— Ах, Одетт, ты не представляешь, как я волнуюсь после того, что ты мне написала об этом виконте! — старенькая дама с большими, как у совы, глазами, горестно вздыхала. — Мою юную компаньонку муж собирается везти на бал в Версаль, в этот вертеп! Она неопытная, неискушенная, долго ли попасть в амурные сети этого демона!
— Да, Полин, виконт де Ирсон похож на Купидона, а любовные сети расставляет, как безжалостный паук… — в тон ей отозвалась дама чуть помоложе, в которой чувствовался придворный лоск.
— Одно утешает: я буду рядом с моей визави и прослежу, чтобы ее эти сети не коснулись, как остальных, — произнесла старенькая дама со всей суровостью, на которую была способна.
Конечно, Арлетт встревожилась, услышав такой разговор о ее любимом брате. Она впервые подумала о том, что знает о нем так мало, что, в сущности, Эжен в ее сознании превратился за эти годы, проведенные в разлуке, в мифологического героя, который не мог обладать человеческими пороками и слабостями. Сейчас же девушка чувствовала себя так, словно поскребла пальчиком статую античного божества и обнаружила под холодным мрамором живую и, очевидно, грешную плоть. Открытие было внезапным и требовало осмысления.