Чтение онлайн

В ответ женщина улыбнулась снисходительно, точно ребенку, задавшему наивный вопрос.

– Ты спас жизнь Катрины и Иви, разве этого мало? Ты можешь говорить сколько угодно дерзкие речи, но твои поступки говорят сами за себя. Это было очень благородно, ты и представить не можешь, как все мы благодарны тебе.

– Да нет, пожалуй, могу.
– пробормотал Каетано. Еще не хватало с ней спорить. Раз уж считают героем и готовы за это носиться с ним как со святым - пусть.

– Хорошо.
– сдержанно кивнула Анна, точно угадав его мысли.
– Сейчас отдыхай, я больше не стану надоедать. Просто знай, что ты среди друзей.

10.

Несколькими днями ранее.

– Вы совершенно уверены в этом?
– переспросил понтифик. Он сидел в кресле, подавшись вперед, сжав побелевшими пальцами резные подлокотники, в форме львиных голов. Кардинал Альгердо Орсини стоял перед ним и смотрел на старика спокойно, как будто тот и сам был сделан из дерева, и лицо его, багровевшее от злости, не сулило угрозы. Обычно папа Игнатий I предлагал собеседникам присесть: сам прикованный к креслу, он не любил снизу вверх смотреть на тех, с кем говорил. Но теперь он даже не вспомнил об этом, и в волнении стискивал полированное дерево узловатыми пальцами.

– Совершенно, Ваше Святейшество.
– ответил кардинал.
– Сейчас некромант уже покинул город, но мы получили точные сведения о том, куда он направился, и следом уже выслан отряд.

– Всего один?
– перебил понтифик.
– Как по вашему они найдут чернокнижника, не говоря уж о том, чтобы справться с ним?

– Безусловно я осознаю всю опасность, - невозмутимо ответил кардинал, - поэтому в погоню были отправлены моритури.

– И с ними этот маг?
– фыркнул понтифик.

– Разумеется.
– поклонился кардинал. Внешне его лицо не изменило выражения, но внимательный наблюдатель смог бы заметить в светлых глазах раздражение и презрение.

– Осмелюсь напомнить, Ваше Святейшество сами выписали документ, позволяющий магу Римболту действовать в составе отряда от имени Святого учреждения.

– Я помню.
– нетерпеливо махнул рукой понтифик, и Орсини решил, что последняя его реплика была лишней, но все-таки добавил:

– Святая палата признала магию Римболта неопасной, он не чернокнижник и не приверженец культа волшебников, поклоняющихся природе. Он христианин, и уже несколько лет исправно служит на благо церкви и...

– Я понял, довольно.
– Игнатий I предупреждающе поднял руку, заставив кардинала умолкнуть.

– Пусть будет по-вашему, только найдите колдуна. Не мне объяснять вам, чем он опасен, и чем грозит его появление государству.

Кардинал молча поклонился и вышел.

11.

Солнце тускло светило с бледно-синего неба, и со стороны моря снова крались рваные облака, предвестники туч. Они стайками неслись по небу, скрывая за собой холодный шарик солнца. Высоко в ветвях темно-зеленых елей разорялись птицы.

Дом Марио выходил окнами на маленькую площадь, пятачок, окруженный кольцом домов. Стены их потемнели от времени, на крышах проросли мох и трава, на одной даже тянулась вверх тоненьким стебельком рябина.

Каетано на мгновение застыл на пороге, привыкая к прохладному воздуху после тепла дома, и шагнул со ступенек. Вряд ли так уж интересно было бродить по деревенским улицам, но и сидеть на одном месте он не мог - начинал чувствовать себя мешком брюквы. Чтобы хоть

немного развеяться, Каетано решил дойти до околицы, до берега небольшого ручейка, крючком огибавшего деревню. В той стороне он почувствовал какое-то движение под землей, и теперь хотел заодно проверить догадку.

Ручей еще жил: вода журчала по камням и подмывала замерзший берег. Каетано не стал спускаться к воде, а остановился возле трех валунов на краю склона. Кто-то сложил камни в особую конструкцию: один, удлиненный, стоял в центре, два поменьше - по бокам, а перед ними из земли поднимался куст бузины. Похоже, что куст пересадили сюда нарочно.

Помедлив, Каетано опустился на колени перед деревом и приложил ладони к земле - рядом с деревцем земля отдавала чуть слышно теплом, хотя не настолько, чтобы растопить иней, покрывавший ее. Каетано глубоко вздохнул и попытался заглянуть сквозь толщу почвы. Он почти сразу увидел то, что ожидал: тонкую золотую нить, которая шла под камнями и убегала в овраг, сливаясь с потоком воды. Здесь проходила линия Ллея, и кто-то сделал "колодец" там, где она ближе всего подходила к поверхности, чтобы достать до Силы.

"Анна?" - подумал Каетано.

Ветер донес до него звук шагов. Он оглянулся и увидел старика, идущего к нему от деревни. Старик был невысокого роста, да еще выступающий горб пригибал его к земле; ветер развевал по вискам редкие пряди седых волос.

– Здравствуйте, магистр.
– поздоровался старик на удивление чистым и звучным голосом, подходя ближе.

– Мы не знакомы.

– Нет, но вы разглядели мой источник.

Каетано мельком глянул на камни.

– Это сделал ты?

– Я.
– Старик широко улыбнулся и по-хозяйски протянул руку к камню.

Каетано перехватил его за запястье и отдернул рукав, успев увидеть на желтоватой коже страшный шрам, прежде чем старик отдернул руку.

– Скованный. Лигатум.
– Каетано брезгливо отер ладони о край плаща. Заметно уязвленный, старик сжал запястье и облокотился о камень.

– Хотя бы и так, - пробормотал он, - зато живой. В те времена многие шли на сделку с Церковью. Если перед тобой на выбор ставят костер и...это, выбор очевиден. А расплавленный свинец можно и потерпеть.

– Это не жизнь.
– пренебрежительно бросил Каетано.
– У твоей жизни нет смысла, уж лучше умереть.

У старика затряслись губы, он хотел что-то ответить, подался вперед, но слова так и не прозвучали. Закрыв ладонью глаза он отвернулся; плечи его беззвучно сотрясались.

– Неужели тебя и вправду устраивает такое существование?
– спросил Каетано.
– Абсолютное бессилие - это ли не хуже смерти?

– Ты действительно так думаешь?
– тихо спросил старый колдун, не поднимая глаз.
– Ты только жил, а чтобы научиться жить нужно умереть. Я знаю это доподлинно - я был на грани смерти.

"А я умираю. Очень медленно.
– подумал Каетано.
– Это учит не просто жить, а уметь желать жизни страстно, каждое мгновение ощущать жизнь, каждой клеткой тела чувствовать ее, уходящую. И мучиться: почему вам, не ценящим ее, дана эта самая жизнь, а мне - смерть?.." - но вслух он ничего говорить не стал. Он просто стоял и смотрел, как тихо опускался на серый камень снег. Слушал, как далеко в лесу трещит сорока. Он успел почти забыть о старике, когда то заговорил снова.

– Для чего ты пришел в деревню?
– глухо спросил он.