Чтение онлайн

Мужчина выпрямился, вздернул подбородок, посмотрел свысока - хоть сам и на добрых полголовы ниже. Процедил:

– Ты это сделал с ним, хоть я не понимаю...
– раздраженно выдыхает.
– Вы оба виноваты в случившемся. И ты заплатишь свою цену, как он заплатил свою.

Адамон говорит что-то еще, про отчеты и консультации, расписание дня. Обычное дерьмо, наполняющее его жизнь. А теперь и нашу. Я опять отключаюсь, а потом он замолкает и грубо отбирает сигареты.

– Завтра в восемь, - уходит. Воробей выныривает из-под сочной зелени папоротников. Я съезжаю по колонне вниз.

Протягиваю красную от крови

руку.

Совсем рядом разбирают завалы, уводят пострадавших в третий медицинский блок. Приближаются шаги и разгораются лампы. Университет залечивает рану, а я шепчу:

– Пойдем.

И вижу вдруг иное: Янни на фоне ночного окна в нашей спальне. Длинный узкий силуэт, плоская тень дневного брата. Те, что плещутся в углах комнаты, гораздо реальней. Я уже засыпаю, но замечаю, как очищается лунный свет. Стихают шепотки. Скрипит открываемая клетка. Трепещут крылья.

Утром птиц больше, чем было вечером.

***

Что-то уходит в каждом ритуале. Уходило и раньше, когда овраг осветился - когда сам Алек впервые полыхнул и раздвинул границы привычного. Уходило постепенно, незаметно, день за днем, когда я молчал, когда и брат замолкал, а между нами ширилась заполненная волшебством пропасть. Ушло навсегда в день, когда из плоти сотни мертвых тварей Янни создал одну - живую, яростную. Свободную.

– Я больше не могу, - голос Янни возвращает в реальность. Смотрю на останки рисунка и его опущенную голову. Он сейчас не об уборке.

– Знаю, - отвечаю мягко. Запах крови намертво въелся в мою кожу.

– Мы должны это закончить, - говорит в пол. Кажется, если хоть на секунду отвлечется, снова пропадет в водовороте забытых дней. Я сжимаю кулаки, чтобы не коснуться.

Пусть побудет со мной еще немного.

– Оставь меня и уходи. Найди их. Убирайся отсюда, - тихонько, чтобы никто не услышал. Накрываю по-птичьи тонкие пальцы. Вздрагивает, поднимает опустевшие глаза.

Смаргивает, не понимая.

Ушел.

С того ритуала его мысли стали зыбкими и рваными. Легкими, поверхностными. Порхают по кругу, и, подчиняясь их танцу, Янни жадно впитывает происходящее вокруг и подмечает детали, и ищет связи. И делает выводы - ненужные, пустые, вроде:

– Смотри, Калеб. Вот эти двое друзья, но недавно поссорились, и тот, в зеленой кофте, виноват, но мириться первым пойдет другой. А та белобрысая девчонка в синем платье вчера играла с котенком, - делится громким шепотом, дергая меня за руку и возбужденно сверкая глазами. Иногда Янни ошибается - и легко соглашается, если я говорю, что он не прав. Даже если наверняка прав. Он больше не спорит: ему нечего отстаивать. И некогда, он должен цепляться за ускользающие ниточки чужих историй, чтобы не заметить дыр в своей. Чтобы пол перестал уходить из-под ног, а время - распадаться на части.

До боли знакомое ощущение и слишком простая мысль: я точно так же всматривался в него, чтобы не видеть себя.

А теперь он стал моим отражением.

– Что же мне делать?
– хмурится. Пожимает плечами: о чем ты? Не понимаю. Верно, для ответа придется занырнуть до самого дна в глубину нашей жизни, а ему едва хватает сил держаться на плаву.

Мне тоже.

Несколько раз я водил брата в наш двор у стадиона. Домой. На крышу. В школу. Мы ездили и на дачу, к злополучному оврагу.

Но Янни лишь

молчал, сжимая губы в тонкую линию, а потом:

– Пойдем, - одними губами. Признавая поражение.

В одиночестве он начинает шарить взглядом вокруг и терзать нервными пальцами одежду. Метаться по комнате или сидеть, сжавшись, в углу. И рисовать.

Часами выстраивает сложные многоуровневые чары, повергающие остальных техников в трепет. Создает, что хочет, согласно движению каких-то внутренних векторов, не реагируя на просьбы, предложения, приказы. Рисует везде, даже в наших комнатах - аппендиксе научного корпуса. Сначала люди из Администрации были против, ожидая, что Янни запустит очередное заклинание и разнесет Университет на куски, но он ни разу не порывался проверить, работают ли его формулы.

Теперь он не пользуется магией. А попытки вернуть память умирают в тупике выцветающего глянца фотографий:

– Это мы на речке. Это папа получил повышение, мы празднуем. Это тетя Сара приехала в гости. Это...
– истории сокращаются до сухих фактов. Янни слушает с той же жадностью, а я...

Я уже не могу за ним идти.

Таскаться - вот, как она сказала. Словечко со двора, были и другие: улетный, очуметь, нямка и прочие, которых я не знаю - больше и уже.

Я перевязываю его рану.

Я никогда и не мог его догнать.

Янни безучастно прячется за сеткой отросших волос и волшебных узоров - я дал ему блокнот и ручку.

Он хорош, да что там - гениален. Лучший из техников. Это и спасает его, в конечном счете. Брат ценнее чародеем, чем огненным магом. Поэтому его забирают в подвалы все реже, даже после того, что случилось с Висией.

Особенно после.

У них пока есть еще трое: лишившийся ног и воли к бегству Мантикора. Рано постаревший Джокер. Загадочно живучий призрак Илая. Я пытался поговорить с ними, но в Заповедник к Мантикоре не попасть, а Джокер не отвечал - лишь дырявил тяжелым взглядом. Он замолчал однажды и навсегда. Кажется, только вчера громко хохотал в компании друзей за барной стойкой, а вдруг - стерся до щербатого силуэта в углу.

Илай же, едва глянув на брата, отвернулся:

– Поздно.

– Но вдруг еще можно что-то сделать?
– я подхожу ближе, не давая ему уйти. Мне плевать, даже если повторит фокус с огнем.

– Ты ничего не смо...

– А кто-то другой?
– перебиваю.
– Любой способ. Что угодно, хотя бы вероятность...

– Нет, - маг отбил руку брата: тот тянулся потрогать его короткие белые волосы. Янни выдохнул, довольно заулыбался.

Он сразу прилипал к Илаю, стоило альбиносу появиться поблизости. Вился вокруг, непривычно молчаливый и почти умиротворённый. Касался - когда позволяли. Брата магнитом тянет к наследникам пламени.

И тьмы тоже. Мы часто спускались в Заповедник к тварям, где он приникал к стеклу и водил по ледяной поверхности кончиками пальцев. Раскрасневшись, тихонько мурлыкал под нос: рассказывал. Ему не отвечали, нас ведь не пускали к тем, кто мог ответить:

– Нет. Я не пущу вас к Высшим тварям. Ты видел, что он заставил сделать ту, которую создал во время ритуала. Нам не нужны сюрпризы, - цедил Адамон в ответ на мои просьбы. Хоть бы та тварь убила вас! Хоть бы вы все умерли, пусть этого мало, пусть так не вернуть ни Янни, ни Алекса, ни папу с мамой и крошкой Алишей. Плевать! Вы все должны были умереть в тот день.