Чтение онлайн

— Чур меня! Чур! — замахала руками бабка, словно отгоняя чертей. Юлька звонко хохотала:

— Чего так испугалась?

— На что морока в мои годы? Иль стану голову глумить каким-то придурком? Да разве средь нынешних одиноких стариков есть путевые? Своих старух сжили со свету, а теперь пьянствуют вольготно. Вон, ко мне не так давно Корней наведался. Я ж думала, что захворал. Он же мне совместное житье предложил. Свое все пропил опосля смерти бабки, решил к моему хозяйству подобраться.

— А может хорошим хозяином стал, образумился б! Ведь от пьянки сама лечишь!

— В семьдесят три только могила лечит. Мне там делать нечего. Он без самогону не ложится и не просыпается.

Не хватало мне в избе алкаша пропойного. Вот и выперла ухватом, чтоб больше пороги не марал. Иль тот Ефим! Едва жену его закопали на погосте, он прямо с кладбища ко мне свернул. И тож руки тянет, возьми его с потрохами, покуда на своих ногах стоит. Этого за шкирку за ворота вытолкала. А тоже на всю деревню блажил, что лучше его в свете нету. Но то старые, с них и спрос такой. Мозги кто посеял, кто пропил. А вот твои ровесники? Неужель ни одного путевого нет серед них?

— Пока не встретила…

— Ко мне на днях Никита заходил. Дочка у него приболела. Поначалу он с женой сами пытались выходить. Думали, простыла девчонка, прохватило на сквозняке, а там серьезнее. Боль на спину перешла, потом и сердце прихватило. Врачи велели ее в больницу положить. Наговорили такое, что человек с воем ко мне прибежал. Ну да, неделю с их девчушкой мучилась. И теперь она ко мне наведывается. Слежу, помогаю ей. Теперь много лучше. Ночами спит, боли не припекают. Вот только сердце следить нужно. Пчелиную пыльцу с молоком и медом даю ей. Девка послушная, от того лечению поддается легко. Ну, а сам Никитка письма Прошкины приносил. Тот ему посылку прислал. Так Никита всю ее сюда приволок. Икру красную и копченую рыбу. Я малость взяла на пробу, остальное забрать велела. К чему столько? А и детей побаловать надо. А он лопотал, что Прошка так повелел. Глумней себя искал. Выругала мужика, пригрозила, что Прошке отпишу. Только тогда угомонился.

— А что Прошка пишет? — кольнуло самолюбие, что на ее письмо он так и не ответил.

— Ты сама услышишь. Никита нынче вечером придет к нам. Обещал дров для баньки привезти в запас.

Никита и впрямь приехал под вечер. Управившись с дровами, вошел в дом, и, увидев Юльку, обрадовался:

— Приехала! Ну, здравствуй! Сколько ждали тебя! Я уже от Прошки три письма и посылку получил! — похвалился человек:

— Все о тебе справляется! Приезжаешь ли в деревню, если и навещаешь, то одна иль с мужем, что нового слышно о тебе. О себе мало пишет. Говорит, мол, все время в море рыбачит. Не вылезает оттуда по восемь месяцев. От того долго писем не получает. Они его на берегу ждут. А и свои отправить не может с моря. Там ответ написать негде и некогда. Зачем так мучиться? Сколько той жизни, чтоб себя вот эдак гробить? Написал ему ответ. Но когда он теперь его получит? — досадовал Никита.

— Приехать не обещал? — перебила Юлька

— Ничего не говорит. Он, как и все, по контракту работает. Там отпуск не предусмотрен. Как на войне, до полной победы иль до погибели. Кому как повезет. На берег выходят редко.

— А контракт у него надолго?

— Писал, что на три года согласился. А там уж по ситуации. Говорил, будто после контракта в отпуск приедет. Сам себе его устроит. Может, вовсе с судна спишется. Хотя не отвергает, что и дальше может контракт продлить и опять остаться в рыбаках. Говорил, что заработки у него хорошие, на материке, а значит, у нас, такие деньги никому и не снились. Может, оно так и есть. Но для кого человек чертоломит, для кого старается? Одному много ли надо? Нет, я таких не понимаю! Хотя жадным Прохора не назовешь, глупцом и тем более. Выходит, что-то свое на уме держит, о том молчит до времени. И все ж зачем над собой издеваться, ведь ни пацан. Видно все от того,

что никто не ждет его на берегу, не любит, и не зовет! — с укором глянул на Юльку.

— Ты хоть письма его дай почитать, — попросила несмело.

— Завтра утром занесу. Только оставь их, не забирай в город с собою, там его адрес, он нужен мне.

— Не бойся, не возьму, — пообещала коротко.

Письма Юлька прочла залпом. Они были скупые и короткие. В них ничего нового не узнала. Прошка просил Никиту присматривать за домом. И напомнил тому убрать со стены портрет Лидии, спрятать его подальше с глаз и никогда не зажигать перед ним свечи. Причину не стал объяснять. Сказал лишь коротко, что она не стоит памяти.

В третьем письме, вложенном в посылку, спросил, сможет ли поделиться с Анной, просил не забывать и помогать ей всегда.

— Если увидишь Юлю, передай, что всегда помню. Светлый человек, жаль, что все вы далеко от меня. Мне вас очень не хватает, каждого по-своему. Но, если повезет и море не разлучит, мы снова будем вместе и не расстанемся.

— Юлька! Ну, позови ты его! Он послушается тебя и вернется на берег. Я боюсь за него! — признался Никита тихо.

— Прохор не тот человек! Он не поспешит ни на чей зов. Просьбы и мольбы бесполезны с ним. Пока сам не решит, надо ждать, — ответила Юлька обреченно. И добавила:

— Его на веревке не привяжешь, но если сам захочет вернуться на берег, море и на цепи не удержит Прошку. Только когда это будет?

— Не знаю! — пожал плечами Никита. Когда он ушел, Анна подсела к Юльке и, погладив ее руки, заговорила тихо:

— Девчонка ты моя! Сама себе угомону не сыщешь. Покуда Прошка рядом был, забидела его. Нет, ни отказом, словами грязными. Они в памяти и поныне сидят. Ты мужика по самому больному ударила, по самолюбию. То долго не забывается. Путей к отказу много, ты выбрала самый грязный.

— Ладно, бабуль! Теперь уж не вернуть. Вряд ли у нас что-то получится. Мы слишком разные. Может, ему на Севере, а мне в городе повезет. Вся жизнь из случайностей. Авось, и я свою удачу поймаю за хвост когда-нибудь.

Юлька вернулась в город, как и хотела, через три дня. В почтовом ящике нашла извещение на посылку. Она сразу поняла, что это Прохор прислал. Больше некому. И вскоре принесла домой большой, тяжелый ящик. Когда его открыла, глазам не поверила. Громадная ракушка, обложенная рыбой, бережно завернутая в полотенце, едва поместилась в посылку. Внутри ракушки письмо:

«Юля! Приложи рапан к уху и услышишь, как шумит море. Оно споет обо мне, расскажет, как я здесь живу и тоскую. Море не умеет врать. В его песне только правда. Ты вслушайся и все поймешь. Это не про-

сто шум прибоя, грохот шторма, это мы с ним вдвоем, одним дуэтом к тебе пожаловали. И знай, Нептун тоже любил и скучал. И он пережил из-за любви. А потому запретил женщинам выходить на судах в море. Была причина для обиды у морского владыки, потому до сих пор простить не может, что и ему не всегда хранили верность. А может не любили, от того живет в море и никогда не выходит на берег.

Но… Где найти любовь как ни на земле? Что ни говори, она прекрасна, там каждый год цветет весна. Когда же наступит наша? Может, доживем и встретимся? Я верю в это. Кстати, ты обещала прислать фотографию и сказала, что память у тебя хорошая, и слово держишь. Докажи делом, я жду. Твой Прохор».

Юлька прикладывает ракушку к уху и впрямь слышит шум моря. Его вздохи, шум набегающих волн, грохот прибоя, голос ветра… Женщину потрясла необычность морской песни. То громкая и грозная, то тихая и ласковая, похожая на шепот. Она завораживала, уводила в неизвестные, далекие края, где нет городов, есть только волны, ветер.