Чтение онлайн

Лидия не стала для него открытием, она была очередной. Ухоженная, свежая бабенка, соскучившаяся по мужчине, она вызывающе смело держалась в ресторане. Модно, крикливо одетая, сделала хороший заказ. И Полещук сразу понял, что баба из обеспеченных и в деньгах не нуждается, пришла в кабак не спонсора ловить, а найти мужчину, какой устроил бы ее в постели.

Они подошли друг другу. Вскоре стали встречаться дома у Полещука, отказались от ресторанов, где можно встретить рыбаков.

Виделись они не каждый день. Когда хотели встретиться, созванивались по телефону. Григорий предварительно узнавал, где находится сейнер Прохора, не собирается ли подойти к причалу и только после этого назначал время встречи.

Он никого

не любил. Его тоже. Григория ценили как мужчину, другое не интересовало. Даже овдовевшие рыбачки не хотели его в мужья. Полещук был жадным, ехидным и язвительным человеком, что оттолкнуло от него многих. Приглашая Лидию к себе домой, как и других угощал чашкой пустого кофе, не разорившись на печенье. Зато с ночи до утра не давал бабам уснуть. Он сразу предупреждал каждую, чтоб не смотрела на него как на будущего мужа или спонсора. Говорил, что согласен только на положение любовника, и ничего более. Он не соврал никому. Ни одной не говорил о любви, не строил планы на будущее. Никого из баб не опозорил, не выдал, не признался в интимной связи и никого из них не осуждал.

За это Гришу уважали все. Не только рыбачки, а и рыбаки, за умение молчать и всегда оставаться мужиком. И, хотя рыбаки предполагали, что Полещук по своей натуре развратник и негодяй, доказать это никто не мог. Никому не довелось застать Гришу в своей квартире с бабой. Тот умел вовремя выпроводить гостью от себя, шепнув ей на ухо:

— Твой через час швартуется к причалу. Беги встречай его! Встретимся в другой раз…

Бабы не уходили, а вылетали пулей. Они прекрасно понимали, любовник только на ночь, а муж на всю жизнь…

Полещук не обольщался. Он хорошо знал, что его не любят, и он просто устраивает женщин как мужчина. Частые смены партнерш позволили человеку прожить без семьи нимало лет, остаться цветущим и здоровым. Григорий ни на одну не потратился, никакой из женщин ни разу не купил даже копеечного подарка. Встречая своих любовниц на улицах города под руку с мужьями, ничем и никогда не выдал баб, ни одну не скомпрометировал. Ни разу не вызвал подозрений у рыбаков. Вот так и с Лидией. Лишь задушевная подружка знала кое-что о ее связи с диспетчером. Другие даже не догадывались. Простушка-нянька и не интересовалась, где проводит ночи Лидия? Ей платили и неплохо. Женщина никому не выдала Лиду и ни слова о ней не говорила. Но, как ни скрывал диспетчер своих отношений с Лидией, слухи о них все же ползли по городу. Да и как спрячешься в небольшом городке от зорких глаз соседей, какие видели в темноте лучше, чем белым днем, умели подслушать любой разговор, увидеть через замочную скважину или через занавески в окнах то, что тщательно пытались скрыть от них. Вот так и пополз по городу слух о Лидии и Грише. Поначалу шептались робко, потом заговорили громко. Дошли эти слухи и до Прошки. Но он не поверил. Жена вела себя так, что не давала даже малейшего повода к сомненьям. Она вилась вокруг него заботливой ласточкой, не отлучалась ни на минуту, угадывала и исполняла каждое желание, была ласкова и послушна. Потому у Прохора язык не повернулся спросить ее о слухах в городе. Он боялся обидеть и оскорбить свою жену грязными подозрениями.

Лидия все видела, понимала и вела свою игру умело. Она следила за собою, и Прохор, глядя на нее, немел от восторга. Хорошо, что ему не было дано заглянуть ей в душу. Он поверил бы в слухи. Он считал, что местные бабы безудержно завидуют его жене, потому пытаются опорочить человека. Может так бы оно и шло, не случись землетрясения. Прохор не мог предположить, что в одной могиле с его детьми похоронена вовсе не Лидия, а нянька. Его жена умерла в постели вместе с Полещуком. Оба задохнулись. Прохору сразу не решились сказать. Гибель детей, всей семьи, слишком больно ударили по человеку. Ни одного его постигло это горе. Люди, выжившие, остались один на один с бедой. Не стало семей, крыши над головой, не уцелело ничего,

что приобреталось годами, непосильным трудом. О какой морали могла идти речь среди развалин судьбы и жизни? Люди плохо соображали и были на грани срыва. Их ничто не могло утешить и огорчить больше увиденного.

Прохор прибыл к причалу, когда все погибшие в землетрясении и опознанные люди были уже похоронены на одном большом кладбище. Прохор заказал крест, один на всех троих. Он ночевал у могилы, не отходил от нее ни на шаг. Его увели с кладбища свои рыбаки. Но капитан, глянув на Прохора, не решился взять его на путину.

Врачи, осмотрев, сказали честно:

— Не рыбак он нынче. В себя придти нужно, продышать беду, если сумеет. И ничего не говорите ему о жене. Горе в такой дозе убьет человека наповал. Пусть пройдет время…

Прохор узнал правду о Лидии, когда вернулся на Сахалин из Сосновки. Прошло немногим больше года. Человек понял, семья потеряна навсегда. И ее уже не вернуть. Он еще страдал. Но однажды не выдержал капитан. И усадив человека в каюте, рассказал правду. А по прибытии на берег, подтвердил сказанное фотографиями и записями МЧС. Прохор вначале вспыхнул. Выскочил перекурить:

— Чего ж тебе не хватало?

— Тебе сказать иль сам допрешь? — осек капитан.

— Да как посмела? Ведь двое детей у нас были. Она их на няньку оставляла!

— Ты не поверил всему городу. Кого винишь?

— Обидно, кэп! — признался Прошка.

— Прости покойную! С нее теперь свой спрос, пожоще и похлеще твоего! — глянул капитан на небо. И продолжил:

— Ты не первый и не последний, кого предала баба! Нельзя им верить. Ни одной стерве! Забудь и прости. Понял? Ты мужик, крепись и не поддавайся беде. Детей жаль, может они были твоими. А эту сучку вытрави из души и никогда не вспоминай!

Прохор задавил в себе все воспоминания о Лидии. Он никак не мог простить бабу и долго ругал ее. Ему показали, где она похоронена, но человек никогда не приходил на ее могилу. Детям поставил памятник, убрав с него Лидию.

— Все стервы и шлюхи! — обижался человек. Но время шло, вытесняя из памяти больное. В ней появилась другая женщина, Юлька.

Совсем недолго знал ее Прохор. И все вспоминал, как она вырывалась, выкручивалась из его рук. Не сумел удержать, как ни старался. А потом она так сказанула, будто холодной водой окатила. Обидно стало. Пропало желание. И все то, что раньше подмечал, оказалось ошибочным миражом.

— Никогда я ей не нравился. Не хотела она меня. От скуки флиртовала. Наверное, у нее в городе хахаль есть! Но если б так, почему в Сосновке жила подолгу? — думает человек. И не находит ответа.

Прохор теперь стал присматриваться к бабам. Пусть на временную связь, не обязательно жениться. Ведь мужик я, в конце концов, свое требуется! — вглядывается в лицо кладовщицы продовольственного склада морпорта. Та сразу заметила:

— Не мылься, бриться не придется. Я замужняя. И тебе ничего не обломится! — сказала громко, задиристо.

— Да я ничего не имел в виду!

— Короче, Проша, я не дурней тебя, и на моих ушах лопухи не растут. Давай сюда список, а через

час придешь с ребятами, и все разом заберете. Сейчас не стой над душою. Не строй умильную рожу и слюни не пускай! Доперло? Пшел вон со склада!

Присмотрелся к буфетчице порта. Бабенка сдобная, ядреная. Так и хочется ухватить ее за округлости. Она ж, как назло, играет ими.

Спросил ее, чем занята вечером? Баба словно с цепи сорвалась. Забрызгала с ног до головы. Даже обслужить отказалась. А вслед такое пожелала, что Прохор не сошел, слетел с лестницы, оглядывался на пятки, не выросло ли на них то, чего буфетчица насовала, чтоб Прошке, как только ссаться, пришлось бы разуваться.

— Ну и непруха! Полный облом! И с чего это бабы на меня наезжают? Ведь ни одну не обидел, не обозвал, а получил под самые завязки. В чем дело? — не понимал мужик.