Я дварф!
Шрифт:
А я думал, что в конце концов это ведь очень логично. Ну, не конкретно этот голем, а что-то в таком роде. Ожидаемо. Если у вас в мире есть электричество, значит, будет молния. Если есть воздух, значит, есть ветер. А если есть ветер, значит, есть ураган. Если есть вода, то может быть и цунами. И если есть магия, то, чёрт подери, вот, пожалуйста: зомби или произвольно оживающие големы. Как некоторые фоновые опасности.
Да, такая же редкость, как молния. Да, есть способы её ещё больше минимизировать. Но это то, с чем приходится жить.
Другое дело, что само сознание дварфов воспринимало это как данность. А моё сознание современного человека подсказывало,
Но для всего этого нужна была какая-то теория. Паттерн. Разложить проблему, понять, в чём её составляющие, выявить закономерности и использовать их.
Наука, бородачи. Вам нужна наука. Вы ведь очень для неё подходите. Должно же быть что-то похожее, механика же у вас есть? Должно быть и что-то связанное с магией.
И здесь я упирался в абсолютную простоту.
Дварфы, несомненно, использовали магию. Использовали часто, подолгу, но так же бездумно, как люди в нашем мире почти всю свою историю использовали, например, огонь. Никак не озадачиваясь, что это такое и как работает. Наоборот, сначала наука допёрла до того, чтобы посмотреть на огонь внимательно и придумать что-то вроде окисления. Вернее, сначала придумать и разобраться, как работает окисление, а потом понять, что такое огонь. Логично же что кто-то должен пытаться осмыслить магию.
Но ничего такого в Подземье я пока не видел.
Да, у дварфов были руны. Руны, которые совершенно точно обладали магическими свойствами. И для этого их достаточно было просто начертить. Правда, для того чтобы они заработали, нужно было некое камлание, которым чаще всего занимались женщины, жрицы богини Знаний. И кто его знает, чем они там толком занимались.
Я с удивлением обнаружил в воспоминаниях Скьеля смутные намёки на оргии. Хотелось бы. Но, пожалуй, это были его бурные подростковые фантазии.
Также было несомненно, что некоторые дварфы обладали особыми свойствами. Так называемые "отмеченные" или даже "увиденные" богами. Причём градация этой самой отмеченности или заметности для богов была сложной и ветвистой. Ещё и помноженной на все семь богов, разумеется. Для Труса или Безымянного такой опции не было.
Насколько я понял, это появление "отмеченных богами" дварфов ещё большая редкость, чем появление големов. Причём кратно. Поэтому у дварфов уже очень давно эти божественные наделения силой заместились личными маркерами статуса и мастерства. Отталкивались, вполне логично, от качества сделанной работы: выдающееся качество сделанной работы считалось маркером избранности.
Для того, чтобы получить метку своего бога, тоже никаких внятных инструкций не было. Нет, они были. И много. Но настолько же запутанные и противоречивые, как критерии настоящего мужчины в соцсетях.
Из задумчивости меня вывел не нестройный хор голосов за столом. И даже не забытое мной пиво, так и оставшееся наполовину полным. Мой блуждающий взгляд упёрся в дальний стол у стены, где сидели местные старейшины. Там же стоял Уль, почему-то Хедди и какой-то тип со странной бородой. Я даже присмотрелся внимательнее. Вместо центральной толстой косицы у него было заплетено сразу несколько, будто он, издеваясь, подражал плетению разных цитаделей.
Впрочем, Скьель уже видел несколько раз что-то подобное. Так поступали те дварфы,
которые промышляли торговлей. В иерархии дварфов они занимали место чуть выше охотников, поскольку бывали иногда очень полезны. Ибо изолированные друг от друга цитадели просто физически не могли производить всё сами, и приходилось что-то довыменивать. Но всё же не намного выше.Позы, взгляды, напряжение — я уловил конфликт.
Ладно, кого я обманываю? Я бы не уловил конфликт, даже если бы они начали размахивать... Нет, конфликт я бы уловил только если бы они начали размахивать друг перед другом оружием. А так как оружия у них не было, Уль просто размахивал перед этим типом кулаками.
Я толкнул в плечо Торва, который, разумеется, ничего не замечал. Показал ему на Уля у дальнего стола старейшин. Тот толкнул следующего, так дело дошло до Грима.
Грим, надо отдать ему должное, принял решение довольно быстро. Он кивнул нам всем, мы встали из-за стола и все вместе подошли к столу старейшин.
Вернее, попытались.
Мы не смогли подойти ближе. По дороге из наших волокит к нам примкнули только парочка, так что нас было не очень много. А дорогу нам преградили не меньше десятка местных дварфов. И эти, как-то так получилось, были в броне, хоть и без оружия и без шлемов. Стояли они довольно угрюмо. И не то чтобы прямо стеной, но просто кто-то из них сказал, что невежливо подходить к старейшинам, пока об этом не попросят.
И этого оказалось достаточно, чтобы мы смущённо встали.
Ну как мы смущённо? Грим задумался, он смущённым не выглядел. Все остальные просто последовали его примеру.
К тому же мы подошли достаточно близко, чтобы услышать рёв Уля. Он возмущался. И возмущался в привычной грубой манере.
Похоже, второй дварф, а именно Хрейд, как называл его сам Уль, продал стадо Уля.
Хотя мы пропустили начало спора, очень похоже, что он шёл по кругу. И проговаривалось все не в первый раз. Уль требовал с Хрейда сотню камнежоров, так как в заветной скрижали рунами значилось: Уль отдал Хрейду сто камнежоров на десять лет с такими условиями: каждый год Хрейд должен отдавать Улю или его роду десять взрослых камнежоров ростом не ниже пояса Уля и тридцать молодых, не ниже колена, или меньше по размеру и числу, но взамен добирать другим способом. Уль должен принять такой способ отдачи заветного долга. После десяти лет завет исполнен, если всё сделать так.
Уль считал, что отдал сто камнежоров на десять лет, получил с них доход и теперь должен получить их обратно. Хрейд, честно говоря, вполне логично замечал, что это был бы совсем уж грабёж и он купил эти сто камнежоров. И расплатился с Улем полностью, поскольку хоть и платил не камнежорами, а вещами, Уль ни разу не отказался.
Уль скрипел зубами. Очень громкий звук, кто бы мог подумать что так можно. Повышал голос, хотя тут же притихал под взглядами седобородых старцев. Особенно если они смотрели мимо него, на «охрану» Озёрной Цитадели. То есть местных.
И жестикулировал так, словно сражался с врагом. Нельзя орать голосом? У него практически получалось орать жестами.
Хрейд был, наоборот, невозмутимо вежлив.
Седобороды хмуро переглядывались, передавая друг другу заветную скрижаль. Тонкую табличку размером с ладонь, из распространённого, сравнительно прочного камня с вкраплениями жилок других минералов. Если её разломить пополам, скол будет неповторим, как отпечатки пальцев. Аналог подписи. Только по-дварфийски основательный. Рунная запись тоже пересекалась трещиной, делая теоретически невозможным внесение правок.