Выскочка
Шрифт:
— Так вашему благородию же…
— Моему благородию нужен бульон, а не демонстрация твоей любви к завышенной марже.
Сергей за моей спиной издал странный звук, похожий на подавленный кашель. Торговаться оказалось приятно. Даже очень.
Мясник сперва пытался держать цену, потом обиделся, потом вспомнил Бога, царя и собственных детей, потом уступил. В итоге я купил говяжьи кости, куриные каркасы, немного баранины, сушёные грибы у соседки, лук, морковь, корень петрушки, сельдерей, чеснок, лавровый лист, перец, соль крупного помола, зелень, пару пучков странной местной травы, которую лавочник клятвенно рекомендовал для «силы вкусу», и ещё несколько видов
Каждый раз на меня смотрели всё удивлённее. Дворянин, который лично щупает морковь, нюхает сушёные грибы, спорит за каждую копейку и заставляет мясника рубить кости нужного размера, явно был для рынка событием дня.
— Ваше благородие, — осторожно сказал Сергей, когда в машину погрузили уже третью корзину. — У нас место заканчивается.
— Значит, берём только самое важное.
— Вы это говорили две корзины назад.
— Тогда я ошибался.
К концу закупки «Руссо-Балт» напоминал не автомобиль дворянской семьи, а передвижную лавку. На сиденьях лежали авоськи, в ногах стояли корзины, одна связка кореньев торчала сбоку так, что Сергей мрачно поправлял её каждые пять минут. В салоне пахло рынком, специями и будущей прибылью.
— Теперь в ресторан, — сказал я.
— Слава Всевышнему, — пробормотал Сергей.
Поездки действительно заняли непозволительно много времени. Солнце уже садилось, когда мы подъехали к ресторану. В окнах горели летучие огни, зал жил вечерней сменой, но по движению официантов было понятно: пик уже прошёл, дело близится к закрытию.
Швейцар, увидев загруженную машину, на мгновение потерял дар речи.
— Помоги Сергею занести всё на кухню, — распорядился я. — И позови Петра Ивановича. Если он ещё не ушёл — попроси остаться. Срочное дело.
— Слушаюсь, ваше благородие!
На кухне было жарко и устало. После рабочего вечера повара двигались медленнее, кто-то мыл столы, кто-то разбирал печи, кто-то пересчитывал остатки. Пётр Иванович вышел ко мне с полотенцем на плече и выражением добродушного недоумения.
— Михаил Алексеевич? А это что ж такое?
— Продукты.
— Это я вижу, — он оглядел корзины. — Только зачем их столько, да ещё разных? Поставка же достаточно скоро должна будет приехать. Если бы вы мне сказали, то я бы всё сделал. Зачем же вам самому по рынкам ходить?
Я снял пальто, закатал рукава и схватил один из ножей со стола, пока шеф удивлённо смотрел на меня, видно, подозревая, что удумал я нечто плохое. Но я же лишь ногтем проверил остроту кухонного инструмента, которая оказалась удивительно острой. Хотя как должно быть на кухне? От ножа всегда зависела скорость работы на кухне, так что инструмент должен всегда быть готов к работе.
— Пётр Иванович, мне нужно, чтобы вы сегодня задержались.
— Случилось что?
— Возможно, случится.
— Хорошее?
Я улыбнулся:
— Если получится — очень хорошее. Хочу поставить опыт. Для нового блюда. Вернее, для основы множества блюд. Причём лёгкого в использовании. Нужны будут только прямые руки и немного кипятка.
Шеф прищурился, и в его глазах проснулся профессиональный интерес.
— Основа, говорите?
— Бульонная. Но не простая.
Пётр Иванович медленно потёр ладони, словно перед ним уже лежал
не набор костей, кореньев и специй, а загадка, которую нужно непременно расколоть.— Ну, ваше благородие, — сказал он наконец. — Раз уж вы притащили ко мне половину рынка почти к закрытию, грех будет не посмотреть, что за бес вас укусил.
— Бес предпринимательства, Пётр Иванович. — Я усмехнулся, — Самый прожорливый из всех. Если не считать жабу, которая душила меня во время закупки всего этого добра. — Я обвёл рукой множество корзин и авосек, которые заполоняли пустые столы под удивлённые взгляды поваров.
— И насколько же мне придётся задержаться? — Повар улыбнулся, крутанув нож в ладони. — Давайте же, друзья мои, на сегодня доделывайте свою работу и можете отправляться домой. Сегодня мы с Михаилом Алексеевичем будем экспериментировать!
Глава 7
Повара тут же оживились. Не так, чтобы очень радостно, но любопытство всё же проступило на их лицах. Я же быстро понял, что совершил пусть и первую, но от того ещё более серьёзную ошибку. Сейчас здесь было слишком много глаз и слишком много ушей.
Продукт, который я собирался нащупать, был для этого мира слишком непривычным. Не в смысле «невозможным» — как раз невозможного здесь ничего не было. Магия сильно успела раздвинуть рамки всего возможного в этом мире. Но вот идея еды, которую можно хранить, перевозить и превращать в суп кипятком, могла заинтересовать не только честных покупателей.
Наверняка кому-то раньше могло показаться, что можно просто использовать ледяные кристаллы, которые могут охлаждать продукты в небольшом объёме. Но кристаллы — это дорого, доступны далеко не каждому, а вот такие растворимые продукты могут стать хитом, пусть и не сразу.
И после встречи с Воробьёвым я стал понимать, что нужно стартовать с места в карьер. И пусть сам «женишок» был всего лишь вторым сыном в своей семье, но он был дополнительным показателем того, что крупные акулы легко могут оказаться хищниками по отношению к родам поменьше.
— Пётр Иванович, — сказал я тихо, когда ближайшие поварята начали подтягиваться к столам. — Оставьте двух самых толковых. Остальные пусть идут домой.
Шеф повернул ко мне голову и сощурился:
— Секретничать изволите?
— Изволю не разбрасывать по городу то, за что нас завтра могут попытаться купить, украсть или придушить.
Улыбка с лица Звёздина исчезла не сразу, но исчезла. Он посмотрел на меня уже иначе. Уже не как на молодого хозяина, которого укусил бес предпринимательства, а как на человека, который, возможно, всё-таки думает головой, а не только сияет глазами.
— Степан! Аркашка! Остальным закончить уборку и по домам. И чтобы ни одного лишнего носа возле кухни. Поняли?
— Так точно, Пётр Иванович!
Двое оставшихся помощников оказались разными до смешного. Степан — сухой, жилистый парень лет двадцати пяти, с длинным лицом и такими внимательными глазами, будто он мог по запаху определить не только сорт перца, но и характер человека, который его молол. Аркашка — круглолицый крепыш, совсем молодой, но руки у него двигались быстро и уверенно. Пётр Иванович явно выбрал не любимчиков, а тех, кто не сорвёт процесс и не побежит болтать в первую же пивную, что крайне важно. И пусть ещё до мира сверхкрупных корпораций этот мир ещё не дошёл, но промышленный шпионаж может нам серьёзно помешать. Одно дело, когда всего один ресторан заявляет о новинке, и совершенно другое, когда едва не каждое заведение в столице трубит из всех щелей. Пропадёт этот приятный для кошелька вкус эксклюзивности.