Выход 493
Шрифт:
А потом они вдруг покинули проезжую часть. Встали на обочинах, затоптались на месте, опустив руки и лишь всматриваясь в проезжающие мимо машины с нескрываемым интересом, как зрители циркового феерического шоу, терпеливо ожидающие финального выступления. Никто из них больше не пытался выйти на дорогу. Они просто провожали удаляющиеся бортовые огни, смотрели, затаив дыхание.
Сначала Крысолов подумал, что ему это показалось, что выхваченная желтыми лучами света фар темная груда впереди всего лишь очередное скопление зомби на дороге, но когда расстояние сократилось, стало ясно, что это не совсем так.
Возникшее на всю ширину дороги заграждение в виде ржавых каркасов больших грузовиков типа «Монстра», автобусов и легковушек вынудило его округлить глаза и что-то выкрикнуть в рацию.
Тормозить было поздно,
На всей скорости «Чистильщик» врезался в это скопление, как потерявший управление корабль в морской причал. Первый ряд ржавчины с визгом и треском разлетелся во все стороны, словно от мощного взрыва. Следующие несколько легких грузовиков от удара клина продавило и смело назад, но плотно стоящим друг к другу тяжелым машинам типа КрАЗов и «Уралов» удалось погасить скорость «Чистильщика» почти полностью. Колеса начали пробуксовывать на асфальте, и после нескольких бесполезных попыток сорвать машину с места двигатель чихнул и заглох.
О Господи, этого просто не может быть!
Крысолов снова и снова проворачивал ключ в замке зажигания, но сил мотора хватало лишь на то, чтобы жечь резину, но уж никак не пробиваться сквозь баррикаду.
Крысолов вторично за последние сутки почувствовал, что попал по-крупному. Когда их окружили собаки у причала в Яготине, он чувствовал что-то подобное. И это был, знаете ли, вовсе не страх за свою жизнь… Стыд и укор. Стыд за то, что так легко попался в окружение четвероногим. За то, что, спасаясь от пули сумасшедшего, потерял бдительность и осторожность. За то, что не учуял вовремя чье-то присутствие, а ведь мог и должен был. И укор за то, что из-за его ошибки погибнут другие люди. Здесь же ситуация хоть и была немного другой, он переживал примерно те же чувства. Даже невзирая на то, что исход не зависел от его наблюдательности или осторожности. Вопрос жизни и смерти стоял ребром — либо ты прорываешься через преграждения, либо вязнешь в них, что и произошло. Но Крысолов все равно винил и стыдил только себя. «Нужно было тормозить и съезжать на обочину, — укорялся он, — они не могли перекрыть и ее… Теперь поздно».
— Валерьевич, что это за херня? — зашипела рация. — Откуда они натаскали этой рухляди?
— Бешеный, ты меня спрашиваешь?! Выйди спроси у них сам.
— Небось катили с города, — озвучил догадку сталкер.
Крысолов опустил окно, выглянул наружу, прищурившись, всмотрелся в темень.
— Твою мать, — сплюнул он, — так и знал. — Нажал кнопку на рации: — Тут автопарк по левому борту.
— У-у, блин, трудяги-извозники! — выпалил сталкер. — Как там у вас ситуация? Проехать сможете?
— Завяз я, Бешеный, — тихо ответил Крысолов. — Без «Бессонницы» не выбраться.
— Тюрьма вот говорит, что мы можем развернуть «Монстра» и вытащить вас задним ходом.
— Как вы с двумя прицепами тут развернетесь? — с сомнением качнул головой Крысолов, отпуская руль. — Подождите, ничего не делайте. Дайте мне несколько минут, я что-нибудь придумаю. Здесь что-то не так. Не могли они настолько поумнеть за пару минут… На связь я выйду сам.
Несколько зомби, не преминув воспользоваться подвернувшимся моментом, вскочили на капот «Чистильщика», а затем один, с виду молодой, дюжий парень в обрывках черной футболки с едва проглядываемой, выгоревшей на солнце надписью «Лучшее пиво — это водка», приблизился к зарешеченному лобовому стеклу и, размахнувшись, ударил по решетке кулаком. Второй зомби, в клочьях полосатой пижамы и с чудом уцелевшей копной грязных волос, одной рукой ухватился за торчащую из капота выхлопную трубу, а другую протянул своему приятелю, тоже вскочившему во время минутного замешательства на клин. Их солидарность не могла не умилять.
Крысолов хмыкнул, нехотя щелкнул другим тумблером на радиомодеме, взял рацию, ткнул указательным пальцем на кнопку 16.
— Костыль, ко мне тут кое-кто пытается пробиться. Срежь-ка гадов. Только по машине, смотри, не стрельни.
— Как два пальца, командир, — весело ответил названный Костылем сталкер. — Не волнуйтесь, зомбаки — это наш профиль…
Но еще до того, как Костыль забрался в свою капсулу и извлек из ящика пулемет, зомби сами слетели
с капота «Чистильщика». Возникший на их месте оголенный до пояса здоровяк был похож на фронтмена какой-нибудь рок-группы. Невзирая на лицевую часть черепа, сгнившую до кости с левой стороны так, что левый глаз казался необычайно большим и обнажались желтые выщербленные зубы, на его голове все еще держались волосы — длинные, черные, слипшиеся, свисающие, как сосульки. Высокий рост, широкие плечи и все еще бугрившиеся, несмотря на длительный процесс разложения, грудные мышцы, свидетельствовали о том, что при жизни парень имел внушительную комплекцию. Возможно, это когда-то был атлет, тяжеловес, как Василий Вирастюк, а может, и еще крупнее? Во всяком случае, сомневаться в его недюжинной силе не приходилось.Все его заскорузлое, местами проеденное червями до костей тело украшали странные татуировки. На плече это была бульдожья голова в кепке и с шипастым ошейником, на груди что-то похожее на штрих-код с товарной упаковки, вокруг шеи словно обмотана цепь, а на всю длину руки — пылающий череп и руки, удерживающие мотоциклетный руль. Что все это значило, для не сведущего в нательных рисунках Крысолова было полной загадкой, но отчего-то ему подумалось, что этот парень наверняка был одним из тех чудил, что проводили свою жизнь верхом на мотоцикле, не слезая с него до тех пор, пока ревматический артрит не подкладывал им вместо удобного сиденья жесткую операционную каталку.
Этот зомбак подошел к зарешеченному окну, встал на одно колено и заглянул внутрь кабины. Его волосы спали на лоб, улеглись на теплый капот, закрыв уцелевшую правую часть лица и оставив на виду лишь скелетированную левую. Крысолов сидел не шевелясь и наблюдал за тем, как двигается, словно сопло дефлектора воздуходува, глаз зомби, а затем потянулся к запасному пистолету, воткнутому в примотанную изолентой к рулевой колонке кобуру.
«Вот и свиделись вновь, дорогой Кирилл Валерьевич», — послышался в его сознании несколько неприятный, принадлежащий мужчине, должно быть, лет шестидесяти, голос. Он напоминал озвучку удава из какого-нибудь мультфильма: шипящий, завораживающий, непротяжный, но излишне спокойный.
— Костыль, отбой! — сказал Крысолов в рацию, и Костыль, непонимающе хмыкнув, ответил: «Есть отбой».
Взявшись левой рукой за рукоять «хеклер и коха» модели Мк-23, которая тут же удобно улеглась к нему в ладонь, он сначала испытал прилив уверенности, но уже спустя мгновение от нее не осталось и следа. Это все равно что дойти пешкой до конца поля противника, но понимать, что «воскресший» ферзь сразу же попадет под удар сразу нескольких фигур соперника.
— Опять ты? — словно пытаясь вспомнить, где же он видел раньше эту рожу, вгляделся во влажный глаз зомби Крысолов.
— Видишь ли, в прошлый раз у нас разговор не сложился…
— Да неужели? А мне кажется, ты тогда все сказал, — съехидничал Крысолов. — Вот только вместо слов прощания ты что-то другое проговорил… Дай припомнить… — Он наморщил лоб и изобразил задумчивость. — Кажется, ты сказал своим четвероногим друзьям что-то похожее на «Фас!». Или, может, я не правильно расслышал?
— Признаюсь, мне по нраву твое чувство юмора, Кирилл Валерьевич. Оказывается, ты умеешь держаться, а не только хныкать как девчонка, заладив свое «пожалуйста, мы хотим уйти, мы хотим уйти, отпусти нас…». Или ты такой хитрый, потому что внутри этой железяки тебе не так боязно, как один на один с собаками?
Крысолову, давно отвыкшему переживать чувство неловкости и забывшему, что такое полыхать со стыда, показалось, что его щеки сейчас просто сгорят дотла. Давно никто не смел так подкалывать его. Даже близким и друзьям он не позволял насмешничать над собой или предосудительно высказываться об его поступках, пускай даже порой нелогичных или откровенно смешных. Даже в тех немногочисленных случаях, когда он по-настоящему чувствовал на себе вину, зная, что сплошал, ему было проще позволить себя обвинить, чем дать возможность осмеять или подтрунивать. Может быть, именно поэтому его так взбесила хоть и на мгновение, но все же воссиявшая на лице зомби издевательская улыбка? Или это ему только показалось? Или это ныне такой улыбкой наделены все зомби, у которых сгнила и отпала часть лица, выставляя напоказ кривые костные образования? Даже если так, то в том, что выпуклый глаз подмигнул, Крысолов не имел никаких сомнений.