Выход 493
Шрифт:
— Пли! — сам себе скомандовал снайпер, выбрал момент между ударами сердца и плавно вдавил спусковой крючок. Маленький кусочек свинца яростно громыхнул, покидая ствол, и устремился к месту, где Леком ему была уготована встреча с черепом крылача.
Сделано! Карминовый фонтанчик, вырвавшийся из правого виска твари, превратился в едва различимое кровавое облачко. Кто-то еще стрелял по инерции из пулеметов, но в этом уже не было нужды. Гигантские кожистые крылья застыли, так и не завершив взмах, а в следующее мгновение безвольно обмякли, массивная туша крылача вслед за выпавшим камнем устремилась навстречу
Лек ликовал! Он был просто вне себя от радости! По возвращении домой он будет рассказывать салагам из учебки, как одним выстрелом снял крылача. Нет, не так: как одним четким, точным выстрелом, экономя последние боеприпасы, вышиб мозги не какому-то там мизернику или гребаному банкиру, а самому фантому! С какого расстояния? Да метров с пятидесяти, не меньше. А то и все шестьдесят! Пулеметчики что делали? Да ничего, собственно, палили себе в небо, им-то что? Патроны не они ведь чеканят! Нет, попадали, конечно, вон первого крылача завалили. А второго я грохнул. Тоже хотите так стрелять? Ха, щеглы еще, поживите для начала с мое, тогда и научитесь.
Вскочив на ноги, ликующий Лек принялся исполнять незамысловатый победный танец, состоявший по большей части из ритмичных движений тазом и размахивания руками. Новоиспеченный герой слишком увлекся хореографией и не обратил внимания на то, что «Чистильщик» тронулся с места. Даже легкого сдвига «Форта» под ногами оказалось достаточно, чтобы парень, совершив неудачный пируэт, потерял равновесие и полетел с крыши прицепа на асфальт. Так слетает с тарелки в мусорное ведро недоеденный кусок мяса.
Натужно взвыв, «Чистильщик» рванул вперед, подняв в небо столб черного дыма. Лек, здорово шлепнувшись об асфальт спиной и по инерции кубарем прокатившись несколько метров, с минуту извивался на спине, как ошпаренный, хватал ртом воздух и пытался закричать. Когда будто сдавленные прессом легкие отпустило, из гортани вырвался нечеловеческий вопль. Но никто не услышал его, да и не мог услышать.
«Чистильщик» скрылся из виду быстро. Гораздо быстрее, чем Лек понял, что он уже никогда не сможет рассказать салагам из учебки, как он снял одним выстрелом крылача, в то время как пулеметчики расстреливали облака.
Крысолов уснул. После нескольких поистине тяжелых дней ему наконец удалось уснуть. И крысы больше не донимали его.
Снился пляж и набегающие на него белые барашки волн. Он никогда не видел моря вживую, но откуда-то знал, как шумит прибой. Как кричат чайки. Как поглаживает лицо легкий теплый бриз. Как бегут где-то в вышине белые пушистые клочки облаков. Как мягко и приятно шевелится под ногами золотистый песок. Как заманчиво шелестят широколистные кипарисы.
Господи, какая же это идиллия! Полжизни не задумываясь отдал бы, чтоб только оказаться в этом месте не во сне. С разгону вбежать в это бескрайнее синее море, поднять в воздух мириады брызг и отдать все свое тело, без остатка, в объятия нагретых щедрым южным солнцем волн. И больше ничего не просил бы от жизни. Клянусь, больше ничего…
— Беда, Крысолов! — вырвал его из идиллии голос Секача.
— Что случилось? — мгновенно проснувшись, вскочил на ноги Крысолов.
— Каран плох… и это… парня одного нет. — Лицо Секача все блестело от капелек пота, глаза бегали, как
у неловко признающегося в любви мальца.— Стоп, Серега. Давай по порядку. — Крысолов незамедлительно спрыгнул на землю и потянулся за матрацем, чтобы скрутить его в рулон и забросить за сиденье до следующего случая. — Что с Караном?
— Плохо. Михалыч говорит, что слишком много крови потерял, нужен донор. Но сначала ему нужны анестетики или как там их… а их нет. Последнего ламара на мелкого этого истратили, ну, которого Тюрьма воспитывал. Ты же сам хотел, чтобы его быстро восстановили… Вот и…
— Быстро восстановить и лечить ламарами — это разные понятия. Пора бы уже знать. Скоро будут ими головную боль лечить, расточители, м-мать.
— Так Михалыч говорит, что это Юлька так решила. А ты вроде как сказал…
— Тоже мне, нашел чьи решения!.. — оборвал его Крысолов, но в следующую секунду остыл. — Так, ладно, а что за парень пропал? С чьего экипажа?
— С нашего. Парень в последнем отсеке дежурил. Леком кликали, помнишь такого?
— Конечно помню. — Лицо у Кирилла Валерьевича потускнело, брови свелись к переносице. — Это ж наш ворошиловский стрелок. Куда же он мог пропасть?
— Не знаю, — развел руками Секач. — Капсула его была открыта, а отсек — закрытым изнутри.
— Может, его крылач это?.. — Он провел большим пальцем по горлу.
— Да нет, — отмахнулся Секач, — ребята сказали, что это как раз он второго крылача и снял. Одним выстрелом. Мы как раз в машину садились, когда он ему мозги из «старухи» вышиб. А влезал ли он назад в отсек, никто не видел.
«Из „старухи“? — задумался Крысолов и, плотно сжав губы, выпустил ноздрями воздух. — Значит, покидал-таки капсулу, гад».
— Вроде как грозовые тучи идут, — сказал Секач, заглянув в иллюминатор над головой Крысолова.
— Тучи — это хорошо, — протянул Крысолов и сверился с барометром. — Это очень хорошо, — утвердительно повторил он, убедившись в правоте напарника.
Не говоря ни слова больше, он открыл водительскую дверь «Чистильщика», небрежно закинул матрас за сиденье, затем повернулся к напарнику и наткнулся на ничего не понимающий взгляд.
— Ты что, собрался идти искать его?
— А есть другие варианты? Или… — он специально выдержал как можно дольше эту гнетущую паузу, словно проверяя товарища на вшивость, — так поедем? Оставим его здесь?
— Но с чего ты взял, что он жив? Он пробыл под солнцем больше восьми часов! Считаешь, он может выжить?
— Почему же не может? Ты забыл, как Сенька Дух в поле нашел где укрыться от солнца? А Лек — парень толковый, выживет, если захочет.
— Тогда я с тобой, — решительно сказал Секач.
— Тогда чего стоишь? Тащи баллон, резак, «Разведчика» я что, по-твоему, на обратном пути подбирать буду? Разбуди Бороду и давай объявляй общее построение.
Но делать этого уже было не нужно. Большинство сталкеров сами высыпали наружу, обсуждая случившееся. И даже те, кто спал, услышав гомон, тоже присоединились к обсуждению. Новость разжевывали в подробностях. Кто-то отрицательно мотал головой и, словно говоря о мертвеце, выгибал губы луной, кто-то отмахивался, как от пустой затеи. А кто-то, наоборот, поглядывал в сторону Крысолова и Секача и догадывался, о чем они говорят.