Вступление
Шрифт:
сознания, я помню, что так и не узнала, куда ушла Гретхен и смогла ли она выбраться.
— Она в Медицинском Центре, но с ней всё будет в порядке, — произносит мама. — Я
разговаривала с её матерью. Она сказала, что у Гретхен полный упадок сил. Что-то случилось,
когда её слишком быстро вытащили из Оп-моделирования. Она сейчас очень слаба, но её мать
заверила меня, что Гретхен будет в порядке и обязательно с тобой свяжется.
Я с облегчением падаю на подушки. Помню мучительную боль, перед потерей сознания.
Должно
успокаивающий, словно прохладительный напиток в жаркий день. Я помню, как наслаждалась им,
не желая, чтобы это заканчивалось.
— Дорогая, — говорит мама. — У тебя посетители. Я не пускала их, пока ты спала, — она
качает головой в явном раздражении. — Они отказались уходить, пока не увидят тебя, — она
открывает дверь в мою комнату, впуская Джексона и Лоуренса, сражающихся за то, чтобы попасть
внутрь. Мама закатывает глаза. — У вас десять минут. Она нуждается в отдыхе.
Я жду, пока не слышу, как она спускается по лестнице.
— Почему вы двое вместе? — спрашиваю я.
— Мы…Я …Джексон? — Ло бросает на него взгляд.
— Бомба в школе была спланирована, — говорит Джексон.
— Бомба? Мама сказала, что пожар возник от электропроводки.
Джексон смотрит на меня чуть ли не в разочаровании, словно он ожидал от меня большего:
я не буду верить всему, что мне говорят.
— Нет. И мы убежали не во время, — он ходит по комнате, проводя рукой по волосам и
почёсывая подбородок. — Зевс теряет терпение, и он не из тех лидеров, кто беспокоится о том,
кого он убивает. Я думаю… Я боюсь…
— Геноцид, — произносит Ло. Слово повисает в воздухе, словно тёмное облако, нависшее
над нами. — Именно поэтому я должен был помочь. Я – следующий лидер. Кроме того, Джексон
думает, они убьют нашу маму, как только она откажется сотрудничать. Это всё, что он мне сказал.
Он подошёл ко мне, как только узнал. Признаю, — говорит он, смотря на Джексона. – Мне
потребовалось время, чтобы поверить ему, но доказательств так много. Плюс…
— Подожди, — говорю я, в замешательстве, размахивая руками в воздухе. — Что ты
подразумеваешь под наша мама? Наша – это чья?
Глаза Лоуренса перемещаются с меня на Джексона.
— Серьёзно? Ты не мог быть честен с ней хотя бы в этом?
— Вы… братья? – спрашиваю я, складывая всё вместе. Я закрываю лицо руками, надеясь,
что я не сильно устала, поэтому способна думать. — Убирайтесь, — говорю я. — Оба. Я хочу
побыть одна.
Джексон пытается объяснить, но я указываю на дверь прежде, чем он может продолжить.
— Я сказала, убирайтесь!
Я так устала от всех этих секретов.
Мама врывается, услышав мои крики.
— Что случилось? – говорит она мне.
— Я устала.
Она переводит взгляд с меня на парочку и кивает.
—
Хорошо, ребята, с неё достаточно.Как только они уходят, у меня появляется возможность обдумать то, что они сказали и, что
всё это значит. Я чувствую комок в груди. Ло постоянно целует меня на публике так, словно
помечает свою территорию. Джексон напрягается каждый раз, когда видит Ло со мной. Я не могу
поверить, что они мне не сказали. Нет, я не могу поверить, что он не сказал мне, потому что я
знаю, что это всё из-за Джексона. Он мог бы в любой момент рассказать мне, что Ло – его брат.
Почему он не сделал этого? Почему он не был честен? Я падаю на кровать, заворачиваясь в
одеяло. Изнеможение побеждает меня прежде, чем я понимаю, что заснула.
Когда я просыпаюсь, на улице уже темно, и мои часы показывают час ночи. Я
поворачиваюсь в кровати, протирая заспанные глаза, и замираю, когда нога касается чего-то
твёрдого.
— Рад, что ты проснулась, — я опускаю руки, находя Джексона, сидящего у подножия моей
кровати. — Прости, я тебя напугал?
Я колеблюсь, разрываясь между тем, чтобы сказать ему уйти и желанием узнать больше.
— Почему ты мне не сказал? – мой голос твёрд.
Он обходит кровать и садится рядом со мной.
— Прости. Это было эгоистично и низко. Я просто… Я хотел, чтобы ты мне доверяла не из-
за него, чтобы ты доверяла именно мне, – его лицо становится более жёстким, и я понимаю, что он
ревнует к Ло.
— Ты знаешь, доверие строится на честности, а не на утаивании всяких вещей. И я начала
доверять тебе, но сейчас… я не знаю, — я отодвигаюсь, пуская его на кровать.
— Прости, – произносит он снова.
Я смотрю вглубь комнаты, желая злиться, но не могу сдержать любопытства.
— Что ж, расскажи мне, как это происходит. Как вы с Лоуренсом можете быть братьями?
Он поправляет:
— Мы не братья. В нас может течь одна кровь, но он мне не брат. Я практически его не
знаю. Моя семья находится на Лог. Для Картье я был всего лишь ошибкой, – он откидывается
назад, его лицо краснеет, но не от смущения, а от злости. — Ты знала, что патч существует не так
давно?
— Нет, не знала.
— Ещё несколько лет назад ничего не препятствовало людям видеть Древних. Ты можешь
догадаться, что произошло: гормоны взяли верх, привлекательность затмила логику, и на свет
появилось несколько гибридов. Сандре Картье, моей биологической матери, было двадцать два,
когда появился я. Думаю, она заинтересовалась моим отцом, и он ею тоже, но всё это не имело
значения. Мои бабушка и дедушка пришли за мной. Видишь ли, наполовину ты человек или нет,
даже если ксилема попала в тело всего один раз, её становится всё больше и больше. Я стал
полностью Древним буквально через три месяца после рождения. Я никогда не видел свою мать и