Время огня
Шрифт:
— Для меня и твое предположение слишком сложно, мой друг. Ты сказал, что перемещение — по отношению к тебе самому — не является мгновенным. А сколько времени оно занимает? Сколько минут на год, например?
— Прямой зависимости нет. Все зависит от меня. Я чувствую прикладываемое усилие и могу в определенных пределах управлять им. Ну, скажем, напрягаясь, я могу двигаться… быстрее… чем обычно. Это меня утомляет, что доказывает, что для путешествия во времени нужна энергия тела. Эта энергия и создает двигательную силу… По моим часам нужно не больше нескольких минут; а ведь я перемещался на несколько столетий.
— Когда ты был ребенком… — голос мой дрогнул.
Он снова кивнул.
— Да,
От сделал глоток бренди.
— Моя способность росла вместе со мной. Вероятно, сейчас у меня нет пределов, если по пути я могу останавливаться для отдыха. Но я ограничен в массе, которую могу прихватить с собой. Всего несколько фунтов, включая одежду. Если масса больше, я не могу двигаться: меня словно придавливает тяжестью. Например, если вы меня будете удерживать, я застряну в нормальном времени, пока вы меня не выпустите, потому что ваш вес слишком велик для меня. Я не могу просто оставить вас: сила действует на все, что имеет непосредственный контакт со мной. — Легкая улыбка. — Кроме самой Земли, если я босиком. Я предполагаю, что такая огромная масса, связанная не только тяготением, но и другими, гораздо более мощными силами, обладает собственным… сцеплением, что ли?
— Ты предупредил, чтобы я не помещал материальное тело там, где ты собираешься… гм… материализоваться.
— Верно, — ответил он. — В этом случае я не смогу появиться. Я экспериментировал. Путешествуя во времени, я одновременно могу немного перемещаться и в пространстве, если захочу. Так я могу появиться рядом с собой. Кстати, поверхность, на которой я нахожусь, может подниматься и опускаться, но я поднимаюсь и опускаюсь вместе с нею, как человек в нормальном времени. В остальном я остаюсь в том же географическом месте. Неважно, что планета вращается вокруг своей оси или вращается вокруг солнца на своем пути по галактике… Я остаюсь на месте. Вероятно, опять тяготение… Да, относительно‘материальных тел. Ребенком, когда еще особенно не задумывался, я пытался пройти в холм. У меня получилось, я легко вошел в него, словно в облако тумана. Но тут же меня отрезало от света, и я не мог вернуться в нормальное время, я словно застрял в бетоне, воздух в легких у меня кончался… — Он вздрогнул. — Я едва успел вырваться на открытое место.
— Вероятно, материя сопротивляется твоему вторжению, — предположил я. — Жидкости легче раздвинуть, когда ты появляешься, а твердые тела нет.
— Да, я тоже так подумал. Если бы я потерял сознание и умер в камне и почве, вероятно, мое тело… ну, оно двигалось бы в будущее с нормальной скоростью и появилось, когда холм, который его сжимает, исчез бы.
— Поразительно, как ты ребенком сумел сохранить тайну.
— Ну, наверно, маме я причинил массу неприятностей. Это я не очень хорошо помню. Кто помнит свои первые годы? Наверно, потребовалось время, чтобы понять, что я отличаюсь от других, и это понимание меня испугало — может, я решил, что путешествие во времени — это плохо. А может, я злорадствовал. Во всяком случае, дядя Джек все привел в норму.
— Это тот незнакомец, который привел тебя домой, когда ты потерялся?
— Да. Это я помню. Я отправился в долгое путешествие в прошлое, хотел найти индейцев. Но нашел только лес. И тут показался дядя Джек. Он обыскивал эту местность несколько лет. И мы путешествовали вместе. Наконец он взял меня за руку и показал, как вернуться вместе с ним домой. Он мог бы вернуть меня через несколько минут после исчезновения и избавить моих родителей от ужасных часов. Но мне кажется, он
хотел, чтобы я увидел, какую боль причинил им, и понял необходимость скрытности. И я понял.Голос его стал задумчивым.
— Позже мы с ним совершили несколько прекрасных экскурсий. Дядя Джек был идеальным учителем и проводником. У меня не было причин не слушаться его совета относительно скрытности. Пришлось только поссориться с моим другом Питом. Дядя Джек показал мне такое, чего я сам никогда бы не обнаружил.
— Но ты переносился и один, — напомнил я ему.
— Иногда. Например, как в тот раз, когда на меня напали хулиганы. Я отступил в прошлое несколько раз и превзошел их числом.
— Неудивительно, что ты так быстро взрослел. Когда ты узнал, что отец уходит в армию, ты переместился в будущее, чтобы убедиться, что он вернется благополучно?
Джек Хейвиг поморщился.
— Да. Я перенесся в будущее и стал передвигаться небольшими интервалами. И однажды я увидел, как мать плачет у окна. Тогда я пошел обратно и нашел телеграмму. О, я думал, что никогда не смогу путешествовать во времени. Просто не захочу.
Тишина окутала нас. За окном медленно падал снег. Наконец я спросил:
— Когда ты в последний раз видел своего ментора?
— В 1969 году. А перед этим — незадолго до того, как я узнал о своем отце. Дядя Джек был очень добр ко мне. Мы с ним отправились в круглый цирк, видимо, в конец XIX века. Я спросил, почему он так печален, и дядя снова объяснил мне необходимость соблюдать тайну.
— А ты знаешь, кто он такой?
Джек криво усмехнулся.
— А как вы думаете?
— В прошлом году я возобновил путешествия во времени, — немного погодя снова заговорил он. — Мне нужно было убежище от этого… от положения на ферме. Вначале это были просто увеселительные прогулки в прошлое. Вы понятия не имеете, как прекрасна была эта страна до появления поселенцев. И индейцы… у меня среди них были друзья. Я знал всего несколько слов на их языке, но они встречали меня радушно… и… гм… девушки… они всегда ласковы, всегда готовы…
Я не мог сдержать улыбки.
— Свен младший смеялся над тобой из-за того, что ты не ходишь на свидания.
Он улыбнулся мне в ответ.
— Можете себе представить, какое облегчение приносили мне эти путешествия. — Снова серьезно: — Но можете себе представить и то, как положение в доме… в том, что Биркелунду нравится называть моим домом, — казалось мне все более глупым, ненужным и невыносимым. И не только дома. Какого дьявола делаю я в школе? Я взрослый человек, полный увиденных чудес, должен слушать хихиканье подростков и монотонный голос учителя.
— Наверно, семейная ссора заставила тебя отправиться в будущее.
— Верно. Я был вне себя от гнева. Мне главным образом хотелось увидеть могилу Свена Биркелунда. Двадцать лет вперед показалось мне достаточным сроком. Я переместился в конец 1969 года, чтобы захватить весь 1970… Дом все еще существовал. Существует. Будет существовать.
— А Свен? — негромко спросил я.
— Вероятно, и он жив. — Голос его звучал свирепо. — Я не стал это проверять. Через два года мама с ним разведется.
— И что дальше?
— Она заберет детей — обоих — в Массачусетс. Ее третий брак будет удачным. Но мне не хотелось добавлять ей тревог. Поэтому я вернулся. И сделал так, что отсутствовал месяц. Мне хотелось показать Биркелунду, что я настроен серьезно, но дольше отсутствовать я не мог из-за мамы.
Я увидел у него выражение, какое видел у других, родственников и близких, больных и умирающих. И потому поторопился сказать:
— Ты сказал, что встретил дядю Джека, это другое свое воплощение.