Возвращение
Шрифт:
Не обошлось и без потерь...И если бы я знал раньше, что во всем виноват этот Кириак, я бы...
Многих благородных людей не стало, они пошли вместе с Кириаком, Харином...и угодили в ловушку. Ворчестеры, Норвичи...их нет. Но теперь нет и Дегендорфов, Вартенбергов и Рамошей, как сообщников. Не смотри на меня так. Они все убиты. Все. Даже Линисина и Зетизен. Я лично убил каждого, как когда-то...они ведь всегда предавали Эдем. Всегда. Эдем, светлый город, был проклят этими семьями. Но я очистил его от зла. Я...стой. Вот еще что. Для тебя есть очень хорошая весть, подойти к окну.
***
Грейс
Ретт де Бур убил их всех, а своим оставшимся людям раздал земли проигравших.
Грейс подошла к окну, отодвинула занавески и ахнула...
За окном, на столбе, весело тело.
Тело было уже прогнившее, обклеванное воронами, но узнать его можно было.
Джафар.
– Ты и его убил?
– Я думал ты...не знаю...обрадуешься.
– Почему я должна была радоваться?
– Хотя бы по тому, что человек, который поднял мятеж, убил твоих родителей и заточил твоего брата за Граням — сейчас мертв. Он мертв — с нажимом сказал он — он больше не...ты чего? Что случилось?
Грейс смотрела на него, а в уголках ее глаз появлялись слезы.
– Ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Я...- она запнулась.
– Спасибо тебе, Ретт.
Она обняла его и заплакала. Заплакала тихо, без всхлипов, а он, постояв немного в оцепенении, прижал ее к себе.
***
– Я знаю, что должна вам за спасение....но не понимаю, что именно ты хочешь от меня, Делия- с нажимом произнесла Грейс.
– Мы рисковали своими жизнями, чтобы спасти тебя. Теперь...я хочу тебе кое-что передать. То, чем ты воспользоваться не сможешь, но можешь иметь. То, что, возможно, имеет разрушительную силу...я хочу тебе передать магию Истока.
Делия стояла перед Грейс и уверенным голосом произносила поистине жуткие слова. Время в заточении изменили ее. Она сильно похудела, да так, что видны одни торчащие ребра, руки, похожие на тонкие палки, впалые щеки, мешки под глазами...бедная Делия...
– Я ничего не знаю о магии Истока, Делия.
– Тебе и не нужно — женщина подошла к Грейс и что-то прошептала прямо ей на ухо. Шепот был неразборчив, неприятен Грейс...он был манящий, злобный, таинственный.
– Девочка — прошептала Делия — я вижу девочку.
– Какую девочку?
– Возможно — Делия продолжила, будто не слышала вопроса Грейс — тебе непонятны мои слова — пояснила она ледяным тоном — Но потом ты все поймешь. Я вижу будущее. Вижу линии жизни, вижу смерть.
– Мою ты тоже видишь?
– Да.
– И...когда я умру?
– Ты умрешь тогда, когда родишь четверых детей. Ты умрешь в руках любимого. С тобой рядом не будет друзей, все они покроются пылью дней. Ты будешь стоять там, на дороге. И видеть. Да...ты будешь видеть, а потом ты умрешь. Ты будешь плакать, плакать от счастья и надежды, а потом умрешь. Огненные руки задушат тебя, цепь сомкнется на твоей шее и прервет жизнь. Да...это я вижу. Боги уже выбрали день, когда ты умрешь.
3
часть. Мечты о весне.Глава 1.
Он проснулся рано утром, как только над высокими горами начало вставать солнце.
Он проснулся в холодном поту и первое, что он всегда делал — проверял спит ли Катрина.
Катрина спала рядом, уткнувшись ему в живот и медленно дышала, чтобы сохранить тепло.
В теплых одеждах, в которые они были закутаны, ему все равно было холодно. Холод в этих местах пробирал до костей и были случаи, когда они могли умереть от этого.
Он отдышался, как всегда от плохого сна и принялся взглядом искать дежурного, которого должен сменить. Дежурным вчера был Седрик, но сегодня Ашер его не видел.
Старый вояка, как и все, держался первые две недели за Гранями спокойно, непринужденно.
Пока они не наткнулись на группу Теней, что жила здесь. Они убили Теней, но с того дня стали держаться настороже.
Ашер слышал, как Кондрат храпел рядом и в сотый раз завидовал что его новый друг может обходиться без теплых вещей. «Кровь Мантоев горяча, а медвежья особенно» — так любили говорить они.
Ашер тихонько встал, чтобы не разбудить Катрину и пошел искать Седрика.
Когда пришла зима, они не знали что будут делать. Снег настиг их в горах, как только они поднимались туда. Им пришлось залечь в одной из пещер на ночь, а утром когда они вышли, то обнаружили, что все было засыпано белом снегом. Деревья, горы, камни — все было в снегу. Не зная что делать, они решили искать деревни или дома. Хоть что-нибудь, что помогло бы им выжить.
И когда они отчаялись, нашли старую деревню. Нашли одежду, а если точнее лохмотья, но для зимы они были как раз. Припасы, сумки, даже оружие — они были рады до безумия, когда увидели все это добро. Они собрали так много, что пришлось каждому по рюкзаку или сумке, набитой под тридцать килограмм.
Когда они начали подниматься на гору, где сейчас устроили перевал — заболел Седрик. Заболел серьезно. Каждые полчаса они останавливались и давали Седрику отдышаться. Он кашлял кровью и иногда его лихорадило. Кондрат забрал его сумку и теперь вместо тридцати нес все шестьдесят.
Ашер же проклинал себя за то, что по его вине все эти люди погибали сейчас вместе с ним. Иногда, когда он не мог заснуть, он думал о том, смог ли он жить здесь один? Наверное, нет.
Он бы вскрыл себе вены, прыгнул с горы или просто помер с голоду. Первые две недели когда они попали за Грани, он только и делал что проклинал себя и сокрушался. Он понимал что это большой грех и что даже думать об этом нельзя, но он хотел умереть за Гранями еще до того, как наступила зима.
А сейчас на нем лежит ответственность и он понимает это со всей серьезностью. Он понимает, что в ответе за Седрика, старого вояку который не бросил его, в ответе за Кондрата, человека — медведя, которого он впервые назвал здесь другом. И за Катрину.
Девушку, которую он любит.
Седрик оказался в нескольких метрах от костра. Он сидел, поджав ноги, и смотрел вперед.
Утреннее солнце освещало, казалось, каждый уголок этого темного мира. Оно проникало в темные пещеры, освещая все до чего дотрагивались его лучи. Ашер сел рядом с воякой и так они просидели несколько минут. Потом Седрик опять зашелся в кашле, а Ашер брезгливо поморщился, глядя, как старый вояка вытирает рот рукавом от своей куртки.