Возвращение
Шрифт:
— Хорошо, — кивнула Мария. — Эммануилу и в самом деле не помешает сменить обстановку. А реципиента зачем из одного мира в другой переносите? На Земле уже все так плохо, что и посмотреть не на что?
— Осталось еще… — заблагоухал сиренью Дух. — Тут другое. Эммануил на мир глазами человека смотреть будет. А для реципиента все вокруг знакомо, привычно и… как бы правильно. И что в этой ситуации Сын нового увидит? Какие выводы сделает? Нет! Исключительно в ситуации повышенного риска, когда для выживания требуется напряжение всех сил и умений, окружающий мир воспринимается особенно ярко и четко!..
— Выживания?! — Как и любая женщина, из всей
Отец сделал большие глаза и деликатно погладил ее по руке.
— Могу только повторить: причин для беспокойства нет. Носитель выбран достойный. Так что наш сын гарантированно получит множество впечатлений — всяких и разных, но до психологического срыва или травмы дело не дойдет.
«Очень на это надеюсь…»
Последнюю фразу Бог-Отец произнес мысленно, пользуясь тем, что кроме Создателя их никто не мог услышать. Ну а Святой Дух и так все знал…
Глава восемнадцатая
Глаза открываться не хотели. Им так хорошо и покойно было находиться в прежнем состоянии, что попытка шевельнуть веками казалась почти кощунственной. Вот так бы и лежал до скончания времен. Кстати… Интересно: и долго я так валяюсь? Если сразу не спрашивать: почему?
«Меньше полутора часов… Извини, Влад, не учел, что ты и сам недавно был ранен, а случай у Свиста очень запущенный. Вот и зачерпнул энергии чуть больше, чем рассчитывал. Но волноваться не стоит, всего пара минут, и ты окончательно придешь в себя».
«Ладно, я не в претензии… — Я не только имя вспомнил, но и почти все события, предшествующие переходу в бессознательное состояние. И даже больше. О чем тут же не преминул спросить: — А весь этот сон зачем?»
«Не до бесконечности ж тебя в неведении держать. А случай выдался вполне подходящий. Отец прав — когда человек в беспамятстве пребывает, с его сознанием гораздо проще работать. Словами-то мне все это гораздо дольше пришлось бы объяснять… Верно?»
«Но если так, то значит Ты… и по воде, аки посуху… И проказу лечить, и мертвых воскрешать?..»
«Я — да. Но не забывай, что ты, не я, а всего лишь человек… Даже с моими знаниями и умением. Банально жизненной силы не хватит. В чем ты только что имел возможность убедиться. Запомни этот урок крепко и не пытайся кудесничать. Особенно, после того, как мы уйдем».
«А вы уходите?»
«Ну не так быстро, — вроде как рассмеялся Эммануил. — Побудем еще немного, с твоего позволения, конечно…»
«Да развлекайтесь, мне не жалко… Тем более — выгода обоюдная. А о перемещении моем ничего не прибавишь? Только честно?»
«Ложь не нужна и неуместна, — посуровел vip-дух. — В частности и вообще. Твое перемещение — игра иных сущностей. Несмотря на то что христианская церковь это отрицает, почему-то считая, что наличие других богов каким-то образом может преуменьшить влияние Создателя, — они есть. И оказывают вполне заметное воздействие на структуру Мироздания. А поскольку тоже не являются совершенством, а только стремятся к этому состоянию, то и поступки их порой так же далеки от него. Я мог бы проследить: кто именно и с какой целью все это затеял, но тем самым произведу прямое и грубейшее вмешательство в твою судьбу. Что, в свою очередь, отразится на судьбе множества людей, так или иначе уже связанных с тобой».
«А то, что ты сидишь в моей голове или еще где и мы запросто рассуждаем о законах Мироздания, — это не считается? Как и восстановление кондиций полуживого рейнджера?»
«Всенепременно
считается… Но не совсем. Поскольку ты принял нас добровольно, значит, это событие уже было предопределено. А что до выздоровления Свиста… Упрощенный пример: человек, пойдя за дровами, находит в лесу топор. Вероятность того, что он после этого станет найденным инструментом срубать ветки гораздо выше, чем предположение, что топор он попросту сунет за пояс, а ветки продолжит ломать руками? Логично?.. Вот и у тебя сходная ситуация. Находка была случайной, а ее дальнейшее использование, в меру разумения, вполне закономерно. И совсем иная ситуация, если тот же человек, не имея должных знаний и навыков, изменит качество орудия, превратит его, к примеру, в огниво, и — разожжет костер».«Намекаешь, что я могу по глупости весь лес сжечь?»
«Скорее, по незнанию… Но суть примера ты уловил верно…»
«Угу. Кстати, раз уж мы о богах заговорили, не объяснишь мне принципы здешней теологии? А то сам я ничего не пойму, а спросить неудобно. Как, кому и где они молятся?»
«Нигде и никому… — как бы сомневаясь, стоит ли посвящать меня в такое кощунство, Эммануил замешкался с ответом. — Влад, мы опять вторгаемся в запретную зону. Я уверен, что ты все узнаешь, когда придет твое время. А сейчас прими примерно такое объяснение… Жители этого мира сделали вполне логически обоснованный вывод из постулата о всемогуществе Создателя. И решили, если Он все знает и все видит, какой прок обсуждать с ним это еще раз? Ведь каждый поступок, каждое намерение Создателя и так ведомо. Как и то, закоренел ты в грехе или искренне раскаялся и пытаешься искупить поступок. К чему лишние слова?.. Не делай, не замышляй чего не следует, вот и не придется сожалеть о содеянном. Как-то так… И остановимся на этом. Философские споры и изыскания, Влад, суть бесконечны, а тебя уже ждут».
«Но я еще хотел…»
— Очнулся наконец-то. — Судя по голосу, кто-то, еще невидимый из-за закрытых глаз, был этому несказанно рад. И чтоб сделать хорошему человеку приятно, я с некоторым усилием разлепил веки.
Как оказалось, я лежал на кровати, с мокрым полотенцем на лбу, а рядом, заботливо подавшись ко мне, сидел староста Дорофей.
— Заставил ты нас поволноваться, Владислав Твердилыч… Уж и не знали, что думать-то?
— Да, не рассчитал чуток, — не стал я ничего выдумывать, а попросту использовал объяснения Эммануила.
— Зато Свист до сих пор не угомонится… Никак поверить не может. То за водой бежит, то дрова колоть принимается. А то и вовсе — вприсядку пойдет. Я его во двор выставил, чтоб не беспокоил… Ведь ты его, без преувеличения можно сказать, с того свету вернул, господин… ммм, десятник. Али все-таки вашество?
«Ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Не я придумал, не мне и оспаривать. Как и то, что чаще всего «горе именно от ума». Превысил чуток полномочия сверх необходимого и уже взлетел в глазах старосты в заоблачную высь. Это ж кем он меня теперь считает?
«Дворянином империи. Только им подвластна магия исцеления. В основном…» — не слишком охотно объяснили духи. Видимо, и в этот раз им пришлось нарушить какое-то табу.
— Да, десятник я, десятник… Не придумывай ничего лишнего, староста. — Я досадливо поморщился и сел, свесив ноги на пол. — Пользы от того никакой не будет, один лишь вред.
— Не извольте сомневаться, господин… десятник, — с готовностью кивнул тот, преданно заглядывая в глаза. — Неужто я без понятия. Могила. Все будет так, как вашество прикажете.