Чтение онлайн

Парень с повязкой представился сам. Как только мой взгляд сместился в его сторону, он шагнул вперед, словно из строя, и отрапортовал.

— Родь, господин десятник. Копейщик первой шеренги. Участвовал в одиннадцати боях. Комиссован по ранению после битвы у Гремящего ручья. Меч, щит, гаста, пилум, дротики.

Вот как? Я посмотрел на Дорофея. А говорил: некого супротив гоблинов выставить. Неужели отсутствие глаза так радикально повлияло на боевые качества принципа?

Судя по тому, как у старика дернулось веко, мой взгляд он истолковал правильно, но промолчал… Ладно, спросим позже еще раз.

— Как

с амуницией, Родя? В порядке?

Одноглазый ветеран потупился.

— Только гасту сохранил… Я ж, когда увольнялся, не знал, что дело так обернется. Думал: калеке оружие без надобности, а в хозяйстве много чего иного надобно. Вот и распродал все.

Что тут скажешь? Парень кругом прав. Разве ж кто из моих бывших сослуживцев, уезжая домой, рассчитывал на то, что война не останется в горах, а переберется вместе с ними в их дома? Став еще беспощаднее и бессмысленнее и окончательно озверев по пути от голода и жажды. А они, возвращаясь в мирную жизнь, беззаботно сдавали и оружие, и броню. Этот гастат и копье-то сохранил скорее по традиции, нежели из необходимости. [15]

Печально… И ветеранов жаль, и себя. Да уж, с такой «гвардией» много не навоюешь.

— А ты чем порадуешь, братец? — уже ни на что, особенно не надеясь, поинтересовался я у последнего из семерки.

— Даже и не знаю, десятник, как тебе угодить, — неожиданно усмехнулся тот. — Разве что мяукнуть? — и подмигнул. Сперва дважды левым глазом, а потом — двумя одновременно. Один раз.

«Отряд „Рысь!“», — подсуетилась справочная.

«Спецназ легиона, в основном работающий против гоблинов? Ну тогда я уже совсем ничего не понимаю».

А глаза мои тем временем, управляемые одним из духов, просемафорили в ответ. Что-то типа: «Перед тобой старший по званию и опыту». Я так думаю. Потому что чуть нагловато державший себя парень (стандартное поведение рядового бойца десантника, морпеха или спецназовца перед общевойсковым сержантом и даже офицером) мгновенно подобрался.

— Виноват, командир.

— Пока не очень… — Неужели мне так крупно повезло?.. Два «диких кота» в партизанском движении стоят куда больше полусотни линейных бойцов. — Доложись по форме.

— Свист. Особый отряд. Удостоен ношения «двойной тетивы». Списан… вчистую…

— Причина? — спросил скорее по инерции.

М-да, блин!.. Что такое не везет и как с ним бороться? Вчистую — это во много раз хуже, чем калека. Вчистую — это одна видимость человека. Оболочка, так сказать. Применительно к технике означает: «изделие ремонту не подлежит, металлолом на переплавку».

— Магическим ударом нашу цепочку накрыло. «Прахом». Из всей группы только первый и последний выжили. Я шел замыкающим, — словно извиняясь, объяснил тот.

Угу. Если принцип боевого построения тождествен известному мне, то Свист у нас «замком» был.

— А что с «комодом»?

— С кем?

Вот болван. Это я о себе. Если в легионе нет взводов и отделений, то и сленг другой.

— Впереди был командир группы?

— Нет. Следопыт…

Еще один прокол. Что-то теряю сноровку. Конечно же сапер…

«Подожди, Влад, — впервые за все время нашего общения в голосе vip-духа звучала требовательность. —

Прикажи ему присесть раз десять…»

«Зачем?»

«Если по ним только „прахом“ ударили, то есть шанс… Но я убедиться должен. И за руки его возьми… Чтоб пульс чувствовать».

«Понял!»

— Ты как, Свист, совсем плох или раз десять присесть все-таки сумеешь?

Парень удивленно вскинул взгляд, вроде с обидой. Задержал его на мгновение на моем, надеюсь, невозмутимом лице и вроде что-то понял для себя. Потому как побледнел неимоверно и ответил чуть заикаясь.

— Смогу, д-думаю…

— Тогда, давай сюда лапы и начинай приседать. Темп выбирай сам, считать не надо. Когда будет достаточно — скажу. Ну или — когда силы иссякнут.

Я шагнул ближе, взял в ладони вздрогнувшие при соприкосновении пальцы парня и повторил.

— Чего ждешь, боец?

Свист стал приседать. Первые два-три раза неуверенно, надсадно, с хрипом втягивая воздух, словно после десятикилометрового марш-броска. А потом — задышал ровнее. Обильно проступившие вначале на его лице крупные капли пота исчезли, уступив место здоровому румянцу. Зато плохеть потихоньку стало мне.

«Эй, вы чего творите? — забеспокоился я такой сменой ощущений. — Хотите вместо одного здорового и одного калеки двух подранков сделать? Я, конечно, не против того, чтоб дать парню толику силы или крови, приходилось бывать донором. Но в меру! Не переусердствуйте!»

«Не волнуйся, Влад, — уверенно ответил Эммануил. — Все будет отлично. Это действительно только „прах“. Вернее — его эхо. Тебе с часик-полтора придется помучиться, как с сильного похмелья, зато бойца себе в лучшем виде восстановишь. Настоящего „боевого кота!“ Еще чуть-чуть потерпи… Потом молочка парного попроси и меду… лучше гречичного. Но и липовый тоже сойдет… Все! Отпускай руки!»

Команда была отдана так категорично, что я разжал пальцы раньше чем осознал. И, не удержавшись, на подкосившихся ногах, тяжело рухнул на землю. Выздоровевший Свист едва успел меня подхватить.

— Это ж как? — Он глядел на меня восторженно и влюбленно. — Это невозможно. Мне же говорили в лазарете… Лучшие лекари…

— Вот и ты говори, — вспомнил я не совсем к месту старый анекдот о восьмидесятилетием старике, который просил сексопатолога вернуть ему эрекцию на том основании, что его девяностолетний друг говорит, что у него до сих пор стоит. Ответ врача я как раз и процитировал изумленному Свисту. — Молока бы мне попить… и меду…

— Сейчас, командир! Сейчас! — Исцеленный боец с легкостью подхватил мои сто килограммов на руки и, провожаемый изумленным взглядом всех остальных, бегом помчался в деревню. — Сейчас… Все будет… И мед, и молоко, и все что хочешь… Я же для тебя теперь…

По всей вероятности, столь нежные комплименты из уст мужчины оказались для моего утомленного тела и сознания запредельной нагрузкой. А потому я благополучно скользнул в беспамятство.

Мудрецы в шутку утверждают, что женщины счастливее мужчин, потому что чаще видят звезды. Изречение скорее пошлое, чем умное, но рациональное зерно в нем содержится. Именно там — в сверкающей звездами, невообразимой дали — определяется судьба не только отдельных людей, но и всего человечества. И очень даже возможно, что милость богов могла быть гораздо щедрее, а козни куда милосерднее, если б небожители постоянно ощущали на себе наш изучающий и пристальный взгляд.