Воскрешение
Шрифт:
– ФА!
– крикнул он другу.
– Забирай сына и отходите, я вас прикрою.
– С этими словами он врезался в самую гущу врагов, разя тупомысликов налево и направо.
– Командор!
– крикнул ему вслед ФА.
– Давай вместе будем отходить. Вы долго один не продержитесь.
– Отходите, отходите!
– сердито приказал АЮ.
– Не время рассуждать, берите сына и бегите.
В это время Нечистая сила попыталась зайти в тыл и, воспользовавшись удобным моментом, нанесла сильный удар по ФА. Тот на мгновение потерял всякую ориентацию. Видя это, АЮ отступил и врезал сильнейшим нокаутирующим ударом по мыслероже Нечистой силы. Та закрутилась на месте, как безумная, и начала метаться из стороны в сторону. Это позволило ФА очухаться и добить ее. Пока АЮ держал оборону, ФА, ЗВ и СА , закрыв Ая с трех сторон, начали отходить. Посланник сражался, как лев, круша и испепеляя своими могучими полями наступающих. Сейчас, когда у
Поле брани у мыслеполей действительно было таковым, противники, сойдясь лицом к лицу, разили друг друга, порой наповал, крепкими бранными выражениями, вкладывая в них колоссальную энергию мысли. При этом, если АЮ нанося противнику энергоудар, сопровождал его выражениями типа: "Получай, гад...", "Вот тебе, мразь...", то Душегуб вместе с Живопыром использовали откровенную матерщину, надеясь таким образом поколебать АЮ, вывести его из психологического равновесия, морально смять, сломить у него волю к победе.
Надо сказать, что предки в старину, сойдясь в рукопашной, тоже пользовались таким приемом, разя противника не только мечом, топором или кулаком, но и словами, и это шибко помогало в бою. Как поется в старинной песне-сказе: "Сабли-мысли скрестились, зазвенели клинки. Мы за правду рубились..."
Однако, в том бою, что вел АЮ, за каждым выражением мысли шла в бой и ее энергия, точнее испускалась энергия, могущая испепелить противника. Даже в простое слово "на..." можно вложить различный потенциал энергии. Одно дело, когда оно произносится с нежностью: "На, дорогая...", другое, когда в него вкладывают всю свою злость: "На, получай!" Так что словом не только учат и лечат, но и калечат.
Тот бой, который вел АЮ, был смертельный и последний. Он должен был победить или погибнуть, другого не дано, нельзя было допустить, чтобы эти звери вновь схватили сына. Мерзкая энергомасса Душегуба нападала на него слева, а справа наседал Живопыр.
– Что попался, винтеллигент недоделанный?
– кричал Душегуб.
– Я из тебя, козел водоплавающий, сейчас цыпленка-табака сделаю.
– Попробуй, губошлеп зацикленный, - с улыбкой ответил ему АЮ и въехал ему в черное мыслесплетение (подобно солнечному сплетению). От этого удара у Душегуба посыпались искры из мыслеглаз.
– Ну, что молчишь, хамло навозное?
– профотонил АЮ.
– Может, попробуем один на один, или слабо?
Душегуб сопел, как паровоз, и метал искры. Видя такой оборот, Живопыр держал блок-дистанцию и советовал напарнику:
– Не лезь на рожон, Душегуб, мы этого пижона и так на рога подымем.
– А ты, герой в бабьей юбке, - обратился к Живопыру АЮ, - что за спины других прячешься! Выходи вперед, сразимся!
– Ты, пижон, - злобно огрызался тот, - сейчас я тебя поджарю. И он метнул издали мыслекопье, целясь в правую мыслеветвь АЮ. Того обожгло огнем. Парализованная часть его повисла, как веревка, мешая борьбе. Дело принимало плохой оборот, борьба полей ожесточилась. Теперь АЮ со всех сторон окружали тупомыслики, а спереди и сзади расположились монстры, которые начали методично наносить по нему мыслеудары. Он все чаще и чаще стал пропускать их. Видя такое положение, АЮ рискнул пойти, как говорят, ва-банк. Ударив мощно по Живопыру, он резко развернулся и пошел в рукопашную на Душегуба. Расчет у него был один - вывести его из строя, хотя бы на время, чтобы потом всю свою мощь перенести на Живопыра.
– Берегись, Душегуб, иду на вы!
– крикнул он ему и нанес сильный удар между мыслеглаз. Тот на миг замер, парализованный этим ударом, и если бы не пришел к нему на помощь Живопыр, то следующий был бы для него последним. Однако, подкравшись сзади, почти в упор, по относительно слабо защищенным мыслерукавам АЮ сильно пробил Живопыр. Он знал, куда бить. От этого удара АЮ на время потерял сознание. Осатанев от боли, плохо видя и ничего не соображая, АЮ вцепился в Душегуба мертвой хваткой и начал душить его, не обращая внимания на удары, наносимые ему сзади Живопыром. Цель у АЮ теперь была одна - подороже продать свою жизнь, уничтожив напоследок Душегуба. Находясь в полуобморочном состоянии , он, как бульдог, давил того из последних сил. Из нутра Душегуба неслись мыслехрипы и стоны, от перенапряжения он задымился и, как старый трансформатор, сгорел. Но и сам АЮ был не в лучшей форме, поскольку Живопыр, пользуясь его беспомощностью, вколачивал заряд за зарядом в скрюченное поле Посланника, добивая последнего. В это время Живопыр был похож на потрошителя, рвавшего поле АЮ на части, когда тот уже ничего не чувствовал и не соображал. Под его ударами, разорванные клочки спиралей АЮ, как ленты матросской бескозырки, трепетали на ветру, отдавая последние почести гибнущему кораблю. Последний проблеск сознания Командора почему-то связался с гибнущим крейсером "Варяг" и известной всем песней: "Все вымпелы вьются и цепи гремят, наверх якоря подымаем.
Очевидно, на свете есть песни, есть мысли, есть слова, которые вечно живут с нами. Такой вероятно была для АЮ эта старая героическая песня его предков.
Помощь к АЮ подоспела слишком поздно, и когда к нему пробился Железный Феникс, он практически уже не жил. Живопыру тоже тогда далеко не удалось уйти, его настигли спецназовцы и несмотря на отчаянное сопротивление, вынули из него мерзкую душу.
АЮ находился между жизнью и смертью. Он уже ничего не ощущал, время для него как бы остановилось, какая-то серая плотная пелена окутала его могучий разум, скрутила в запутанный клубок его мысленные нити, рукава и спирали. У него были разорваны почти все логические связи. Пучина небытия поглотила его, лишь где-то на самом дне теплилась искра жизни. ЖФ пытался удержать эти последние гибнущие частички жизни, накрыв бренные остатки Посланника своим мощным полем, не давая разваливающимся частям мысленного поля АЮ разлететься. Понимая малоэффективность принятых мер, он надеялся только на чудо, что, может быть, по возвращении домой удастся целителям и мыслеправам собрать его плазменную душу. Передав командование спецназовцами своему заместителю, он поспешил доставить остатки Посланника в епархию. В полете к родному светилу к нему присоединились и друзья АЮ, вместе с его сыном. Все были подавлены случившимся.
Друзьям и соратникам по борьбе было больно смотреть на израненные остатки Посланника, которые иногда конвульсионно, бессознательно подергивались, как бы живя какой-то непонятной себе, отдельной жизнью. В такие минуты их охватывал мучительный ужас, мысленный кошмар. По прилету домой они не представляли себе, что скажут жене Командора, как посмотрят в ее мысленные глаза.
– Боже мой, - мыслил ФА.
– Какой это будет удар для КБ?! Она это не перенесет...
– Да для нее это будет катастрофа, - подавленно профотонил ЗВ, - она его еще при земной жизни любила.
– Вот именно, они из-за постоянных командировок АЮ даже не пожили вместе, как муж и жена.
А в это время в разорванных мыслях Командора звучали отрывки песни про тот же "Варяг": "Не думали, братцы, мы с вами вчера, что нынче умрем под волнами..." ВОСКРЕШЕНИЕ
Христос воскрес!
Воистину воскрес!
В Божественной клинике шла борьба за выживание Посланника. Были привлечены все местные медицинские светила. АЮ находился в глубокой коме под психофазатронным колпаком у известного мыслеправа и целителя РА. Уже целый час шел консилиум врачей после того, как они просканировали то месиво, что осталось от Посланника. Мыслеправы и целители пытались найти единственно правильное решение, которое позволило бы им, как говорят на Земле, по косточкам собрать его воедино. Сделать это было трудно даже при тех колоссальных возможностях и знаниях, которыми обладали поднебесные врачи.
Мыслемозг АЮ был основательно разбит, раздавлен, энергетически опустошен, но он еще сопротивлялся и кое-как функционировал. Состояние АЮ было не лучше, чем у человека, разнесенного разорвавшейся под ногами миной, у которого трудно найти что-либо неповрежденное, целое, живое. Сами понимаете, такого раненого трудно собрать, оживить, вдохнуть в его тело жизнь. И хотя земные хирурги уже научились сращивать части человеческой плоти, пересаживать отдельные органы и даже менять сердце, восстанавливать разорванный мозг они не могут. Люди не изобрели еще таких скальпелей, чтобы оперировать человеческий мозг, в случае необходимости заменять в нем отдельные части, извилины, синапсы. Еще сложнее приводить в порядок клетки памяти, удалять и стирать с них вредную для человека информацию, например, накопленную больным мозгом алкоголика тягу к спиртному. Здесь, как нигде, важно соблюдение принципа "не навреди". Память человека, его разум, как отпечатки пальцев, индивидуальны. Все это в какой-то мере дает представление о операции, которую предстояло сделать Посланнику.
Пока шел консилиум, в "предбаннике" клиники, ожидая решение, томились неизвестностью жена и сын Посланника, а также его верные друзья и соратники. Тяжело и больно передавать то настроение и ту атмосферу, что царили там, т.к. каждый винил в случившемся прежде всего себя.
Вулкан отчаяния бурлил в душе жены АЮ. Она корила себя за то, что не усмотрела за сыном и потому муж, рискуя жизнью, вынужден был лететь спасать его. ФА ставил себе в вину то, что не все предусмотрел в своем плане освобождения заложников. ЗВ ругал себя за то, что не остался с другом и не помог ему в самую трудную минуту, СА - что промедлил с ответным ударом по Душегубу, когда тот не готов был в должной мере к защите, а это, возможно, спасло бы АЮ. Реки печали терзали всех от одной мысли, что Посланник не выживет. Но их вины не было. Нельзя в мире все и вся учесть. И они, конечно, не могли все предусмотреть, предугадать, как говорят люди - заранее подложить соломки там, где пришлось упасть.