Волчья Яма
Шрифт:
Сначала никто не открывал, но потом дверь слегка приоткрылась, и из-за неё показалась мальчишеская голова.
— Где Никки? — слишком резко воскликнул Алан, напугав его, и дверь тут же захлопнулась прямо перед его носом.
Сердце билось как сумасшедшее, и он снова принялся колотить в дверь руками и ногами. Долго никто не открывал, но наконец дверь отворилась, и на пороге появилась та самая старуха, с которой он разговаривал на лавочке.
— Что надо? — зло глядя на Алана, спросила она.
— Никки где?
— Нет её, — старуха попыталась захлопнуть дверь, но Алан был наготове.
Подставив
— Предупреждала я не связываться с вами, — в её глазах блестели слёзы, — сгубили девчонку.
Алан подошёл ближе и, стараясь быть спокойным, спросил:
— Когда она была дома в последний раз?
— Пришла ночью с понедельника на вторник, заплаканная. Вроде легла спать, но я слышала, как она всхлипывает. А утром её уже не было. Письмо написала.
Старуха пошаркала в комнату и, взяв бумажку со стола, сунула ему прямо в нос.
— Вот!
Алан схватил письмо, но там было лишь две строчки: «Не волнуйтесь обо мне. Как устроюсь, я вас заберу. Никки».
— Найди её, сынок, — старуха не выдержала и разрыдалась.
Алан обнял её.
— Конечно, найду, бабушка, обязательно найду. Обещаю.
Он кивнул мальчишке, который сидел на диване, поджав ноги, и вышел в подъезд.
Ближайший час все дежурные бригады были подняты на ноги. Костя был разбужен и отправлен на поиски, а сам Алан направился к Тину. Опросив девушек, которые работали в тот день, он узнал следующее: Никки, как обычно, работала в понедельник. Алан запретил отправлять её на доставку и уборку, так что она просто собирала заказы. К вечеру все оживились, потому что два кроникса требовали девочек и много еды. Никки тоже предложили поехать, но она отказалась и, отработав смену, как всегда, ушла домой. Никто не заметил ничего необычного. Только одна девушка сказала, что Никки была грустной и всё время молчала.
Несколько часов ничего не происходило. Алан весь извёлся, а потом рванул в дом на озере, надеясь, что она, как и в прошлый раз, там. Но дом встретил его пугающей пустотой. И тут до него дошло, что он может никогда больше её не увидеть. И никто и ничто ему не поможет. От бессилия Алан схватил стакан и швырнул его о стену. Осколки стекла разлетелись по комнате, и тут раздался вызов. Схватив эпсил, он торопливо произнёс:
— Да.
— Босс, — послышался голос Кости, — мы нашли водителя, который её вёз.
— Куда вёз?!
— В Реус. Сейчас пришлю адрес.
Через пять минут, захватив оружие и отказавшись от сопровождения, Алан выехал в квартал Хлыста. Ему было плевать, что по этому поводу скажет отец или Вениамин Сергеевич. Он мчался так, что машины, попадающиеся по пути, поспешно уступали дорогу, не желая связываться с безумцем. Реус жил своей жизнью и ничем особо не отличался от его квартала: те же облупившиеся дома, та же бедность, те же разбитые дороги.
К моменту, когда Алан нашёл нужный дом, уже стемнело. Проскочив три ступеньки, он упёрся в запертую дверь подъезда и, недолго думая, двумя мощными пинками выломал хлипкий замок. Забежав на пятый этаж и остановившись перед дверью с номером семьдесят пять, он забарабанил кулаками по дереву. Сначала
было тихо, и он уже решил снести и эту преграду, как вдруг из-за двери послышался голос Никки.— Что тебе нужно?
— Открой! — стараясь казаться спокойным, произнёс Алан.
— Нет.
— Открой, или я выломаю дверь! — уже не сдерживаясь, крикнул он.
За дверью молчали. Тогда Алан с силой толкнул её плечом. Дверь затрещала, но не поддалась.
— Я открою! — вскрикнула Никки и отворила.
Тут же сильная рука подхватила её под локоть и потащила в комнату.
— Пусти! Больно! — пыталась вырваться она.
Но Алан держал крепко, боясь, что сбежит. Комната была обставлена бедно: полуразвалившийся диван, пара кресел да стол. Было видно, что это съёмное жильё. Грубо швырнув Никки в кресло, он встал перед ней и тихо, но зло спросил:
— Что ты творишь?
Было заметно, что ей страшно, но она пыталась сделать вид, что не боится.
— Я просто уехала. Хочу перебраться в этот район, — поджав губы, ответила она.
— Так переехала, что даже родным ничего не сказала?!
— Я же оставила им записку, — растерялась Никки.
— Бабка с ума сходит, уже хоронить тебя собралась. А я… — он запнулся.
— Ну? Что ты? — в её глазах появилась насмешка. — Ты даже не заметил, что меня нет?
— Так! Хорошо!
Алан отошёл от кресла, в котором сидела Никки, и, встав у окна, стал смотреть на улицу.
— Я тоже переживал, — уже спокойным тоном произнёс он.
Ехать сюда, чтобы задать этой девчонке взбучку, было легко. А вот к объяснениям он оказался не готов. Он вообще не привык никому и ничего объяснять. Но сейчас это хотелось сделать, правда, непонятно, с чего начать.
— Верю, — хмыкнула Никки.
— Почему ты уехала?
— А ты не догадываешься?
Алан молчал. Он, конечно, догадывался, что всё произошло из-за той ночи, но как ей объяснить, что он чувствовал и почему так поступил? Подпускать кого-то близко было непривычно. Подойдя обратно к креслу, он присел на корточки и, взяв её руки в свои, как можно спокойнее произнёс:
— Я был неправ, но и ты не дала мне времени что-то объяснить. Прости.
— Неправ, когда выгнал меня из постели, или неправ, когда развлекался с другими девицами? — глаза Никки сузились, и, вырвав руки, она вжалась в спинку кресла, словно пытаясь быть от него подальше.
— Значит, мне не почудилось, что ты стояла в дверях? — Алан вспомнил, как сквозь алкогольный туман видел её. А еще он вспомнил слова старухи о том, что Никки появилась зарёванная именно в ночь с понедельника на вторник. Вот что побудило её сбежать. Но даже сейчас его страх признаться в чувствах стоял между ними. Он понимал, что черта уже пройдена, и едва ли он откажется от этой девушки, но не знал, как объяснить ей всё, что его тревожит.
— Какая сцена, — раздался сзади голос Хлыста.
Алан дёрнулся и, резко выпрямившись, повернулся к двери.
Хлыст стоял, ехидно глядя на него.
— Мы же недавно расстались, или ты уже соскучился? Но кто же так в гости приезжает? Я у тебя дверей не ломал.
Алан вздохнул, меньше всего ему сейчас хотелось видеть Хлыста. А тот не затыкался.
— Жители тут охрану вызвали, говорят, двери ломают, непорядок.
— А ты на каждый вызов лично выезжаешь? — не удержался Алан.