Волчья Яма
Шрифт:
— Ответь мне на один вопрос, — Алан слегка отстранился и, приподнявшись на локте, уставился на неё.
— Вопрос? — Никки села в постели, пытаясь прикрыться простынёй.
Ему нравилось даже её смущение, и он невольно залюбовался, забыв, что хотел спросить. Трудно было представить, что быть счастливым и просыпаться утром в объятиях любимой женщины — это так замечательно.
— И? — Никки улыбнулась.
— Почему ты до двадцати лет ни с кем не спала? — Алану было любопытно это с того момента, как он узнал о том, что Никки девственница. Это
Улыбка сошла с губ Никки, и она часто заморгала, а потом, резво вскочив и завернувшись в простыню, кинулась вниз по лестнице.
Алан обомлел, но быстро, придя в себя, кое-как натянув брюки, бросился за ней.
На этот раз Никки не убегала, она подошла к столу и, завязав простыню узлом на затылке, чтобы та не упала, с интересом рассматривала пакет, присланный Тином.
— Я голодная, — она запустила руку в пакет и, вытянув булочку с абрикосовым джемом, откусила её.
Алан рассмеялся.
— Я думал, ты опять собралась сбежать прямо в простыне.
Никки замотала головой.
— Так почему ты…
— Давай поедим, — с набитым ртом пробубнила она, начав вытаскивать пищу из пакетов.
— Ну давай, но я всё равно не отстану.
Через пять минут, усевшись друг напротив друга, они с удовольствием уплетали лапшу с мясом. Потом Никки сделала горячий кофе, и, взяв десерт и конфеты, они перебрались к озеру. Потягивая горячий напиток, оба молча смотрели на воду. Первой прервала молчание Никки.
— Могу сказать только одну причину, почему я до сих пор никого не подпускала к себе, но пока не могу объяснить вторую. Это для меня опасно и может стоить жизни.
— Жизни? — Ох уж эти женские тайны, Алан усмехнулся.
Никки, заметив это, нахмурилась.
— Ты думаешь, я шучу?
— Нет, конечно, — Алан не хотел спорить или портить ей настроение. — Тогда скажи первую причину.
— А ты не будешь надо мной смеяться?
— Нет. Иди сюда, — он похлопал рукой по коленям.
— Не-а, — лицо Никки стало хитрым. — Я сначала скажу.
Алан сделал серьёзное лицо.
— Отвернись!
— Отвернуться? — изумился он, но перестал смотреть на неё и, поудобнее расположившись в шезлонге, приготовился слушать страшные девичьи тайны.
Никки тоже устроилась поудобнее и, запрокинув голову, глядя в небо, начала:
— Мы переехали в ваш район, когда мне было двенадцать лет.
— Кстати, — перебил её Алан, — а где вы жили до этого?
— Не важно и не перебивай меня, ты мешаешь! Когда мне было пятнадцать, я влюбилась первый раз.
— Это тот тип, с которым ты везде появляешься? — Алан не выдержал и, повернувшись на бок, уставился на неё.
— Сашка? — Никки рассмеялась. — Нет, он просто друг, живёт в соседнем подъезде и иногда помогает нам. Я его везде таскаю с собой, чтобы другие не приставали.
—
Хитро, — Алан усмехнулся. Сколько раз в своих мыслях он уже размазал этого Сашку по стенке.— Будешь перебивать, я перестану рассказывать.
— Ладно, ладно, молчу.
— Он… для меня, пятнадцатилетней соплячки, был недостижим. Когда у меня было свободное время, я бегала подсматривать за ним. Завидовала девчонкам, с которыми он проводил время, и иногда путалась у него под ногами, но он даже не замечал меня. Да и я, наверное, не хотела бы, чтобы заметил. Его девушки были такие красивые, а я мелкая, с двумя нелепыми косичками. Ну, собственно, это и есть моя причина.
— И всё? — разочарованно произнёс Алан. Он уже приготовился слушать исповедь о первой любви.
— Всё, — пожала плечами Никки.
— И только поэтому ты никого к себе не подпускала?
— Угу, — она кивнула и посмотрела на него с насмешкой. — А ты думал, это великая тайна?
— Осталось только узнать имя этого мужчины, чтобы я мог пристрелить его при встрече, — ухмыльнулся Алан, вставая с шезлонга.
— Правда? — Никки не выдержала и рассмеялась. — Но ты не сможешь это сделать.
Он осторожно приблизился к ней и, встав рядом, произнёс:
— Едва ли в нашем квартале есть человек, которого я не смогу уничтожить.
— Хвастунишка, — она тоже встала с шезлонга и, осторожно обойдя Алана, остановилась в дверях. На её губах заиграла хитрая улыбка.
— Скажи! — Алан сощурил глаза.
— Не скажу! — Никки бросилась в дом, и он тут же рванул за ней.
Она попыталась спрятаться за столом, бегая вокруг него, и в тот момент, когда Алан уже был готов поймать её, крикнула:
— Да скажу я, скажу! Только если останешься там, где стоишь сейчас.
Он тут же остановился и выжидающе посмотрел на неё. Никки обошла стол и, остановившись напротив, спокойно произнесла:
— Это ты. Надеюсь, убивать себя ты не собираешься? — Глаза её смеялись, хотя сама она пыталась выглядеть серьёзной.
Брови Алана поползли вверх от удивления. Он опёрся на стол и изумлённо уставился на Никки.
— Ты хочешь сказать, что с пятнадцати лет была влюблена в меня? — переспросил он.
Никки кивнула.
— А потом, в семнадцать, мы встретились в лесу, и я была так счастлива. Но на следующий день узнала, что тебя посадили, и эти три года… были ужасны.
Они стояли друг напротив друга, разделённые столом. Алан смотрел куда-то в стену и молчал. Лицо его стало серьёзным и хмурым. Никки осторожно обошла стол и, подойдя к нему ближе, хотела спросить, всё ли нормально, но тут он резко развернулся и, схватив её, притянул к себе.
— Попалась, — рассмеялся он.
Поняв, что его отсутствующий вид был всего лишь ловушкой, Никки насупилась.
— Так нечестно!
— Честно, честно. Ты же, кажется, читала «Искусство войны». Итак… сейчас будем тебя пытать… — произнёс он и запнулся, вспомнив случай на полигоне и как она восприняла это слово тогда.