Волчья башня
Шрифт:
Припомнив обрывочные высказывания Каури, баронетта Монброн рассудила, что население Заповедного Края состоит из трех или четырех разных альбийских народностей. Такие, как Ир-васт и его подруга Медвари, пребывают в меньшинстве, но зато наделены властью. Значит, и здешний верховный правитель наверняка из их колена. Черный Шип и подобные ей альбы со смуглой кожей, видимо, традиционно входят в сословие воителей, а прочие заняты повседневными хлопотами, работами на земле и ремеслами — не из воздуха же берутся те прекрасные вещи, которыми наполнен Предел Йаули? Хотя при таком владении магическими искусствами — почему бы и нет…
Самого города ей увидеть не довелось,
Дорога пошла вверх, выписывая плавные кривые между неизвестными баронетте Монброн высокими кустами с темно-зеленой листвой, усеянными мелкими лиловыми соцветиями. Пару раз ей казалось, будто среди ветвей мелькают движущиеся фигуры, но первых обитателей королевского замка они встретили только у преграждавшей дорогу кружевной бронзовой арки, густо оплетенной бархатом плюща. Процессия остановилась, до баронетты донеслась неясная перекличка, затем — благозвучная мелодия звенящего гонга. Господа Предела Йаули вкупе со своим перешептывающимся сопровождением тронулись дальше.
Всего таких арок, находившихся под охраной стражников, носивших алые с зеленью и серебром цвета, насчитывалось четыре. Последняя была вырублена из мрамора и украшена двумя статуями в нишах — слева лучник, справа женщина в зубчатом венце. Повозки, слуг, пленных и часть охранников дальше не пропустили, разрешив проехать только господам с малой свитой.
За аркой виднелся обширный двор, замкнутый с трех сторон невысокой осыпающейся каменной стеной, а с четвертой — полукруглой нависающей террасой с двумя лестницами, опирающейся на древесные стволы с могучими корнями. За ней высился темный массив собственно дворца, расцвеченный кое-где покачивающимися слюдяными фонариками, испускавшими бледно-зеленый и топазовый свет.
Приглядевшись, Айлэ с удивлением поняла: деревья в основании крыльца — живые! Какой-то диковинной породы: приземистые, в рост человека, с густой разветвленной кроной, на которой возлежит массивный настил. Ей очень хотелось спросить у Хасти, не знает ли он названия этих удивительных растений, но она не решилась.
На террасе кто-то появился — блеснуло золотое шитье, мягко затопотали каблуки по дереву, певучий голос произнес то ли приветствие, то ли распоряжение. Любопытство заставило девушку приподняться на стременах, и из-за спин всадников она увидела, как Ирваст и Медвари рука об руку торжественно всходят по ступенькам. Следом выступала чрезвычайно серьезная Каури Черный Шип и двое гвардейцев в пурпурной с золотом коже. Заходящее солнце придало увязанным в пышный узел локонам госпожи Предела Йаули ослепительный медный блеск и тягуче засветилось на позолоченных рукоятках мечей воительницы.
Надежды Айлэ диа Монброн на то, что их разместят где-нибудь в отдаленных комнатах вместе с прислугой и до утра оставят в покое, почти сразу разлетелись
вдребезги. Приезжих из Йаули действительно впустили во дворец с более скромного входа, а не с торжественной парадной террасы, слуги начали вынимать из повозок сундуки, лошадей повели на конюшню… но тут один из гвардейцев, словно получив неслышное приказание, требовательно махнул баронетте и ее спутнику.— Вам велено быть готовыми, — известил встрепенувшихся людей альб. — Верховный желает видеть правителя Йаули… и обоих Недолговечных тоже. Так что поторапливайтесь… Где их скарб? — этот выкрик уже относился к засуетившейся прислуге. — Доставайте и несите за ними. Вон та дама проведет вас, — он указал на появившуюся в дверях строгого облика женщину в голубом и серебристом.
— Я боюсь, — постыдно причитала Айлэ на аквилонском, торопясь вслед за молчаливой придворной по узкому коридору и даже не успевая глянуть по сторонам. Где-то позади сопели носильщики и шелестели платья девиц, прислуживавших госпоже Медвари. — У меня ничего не получится! Или, еще того хуже — здесь сразу догадаются, что никакой ты не телохранитель, а самый что ни на есть маг и колдун. А если кто-нибудь сунется в мою память, где нет ни единого словечка из «Кэннэн Гэллэр»? Когда они сообразят, что мы их обманывали… Да этот Ирваст превратит нас в что-нибудь тихое и боязливое, вроде пары лягушек!
— Силенок не хватит, — огрызнулся Хасти. — Не хорони ты нас прежде времени, будь добра! И перестань стучать зубами — за поллиги слышно. Что касается этого злосчастного трактата — не удивляйся, если заглянувший в твою голову обнаружит там целый ворох отрывков из него и других многоумных книг. Чем, по-твоему, я занимался, пока ты с открытым ртом глазела по сторонам, ровно дурочка из захолустья, и ахала над каждым кустиком? В конце концов, ты прожила год в Тарантийском замке — и еще чего-то пугаешься?
— Да, но… — Айлэ едва не споткнулась на ступеньках витой лестницы. — Его величество и госпожа Дженна — люди, самые обычные смертные люди!.. Мне известны их достоинства и недостатки, слабости и пристрастия, я знаю, чего от них ожидать! Конану в голову бы не пришло казнить человека только по той причине, что перед ним иноземец! А эти, с позволения сказать, Высокие альбы!..
— Зато доблестная Каури вроде бы к тебе расположена, — поддел одноглазый.
— Пока ветер не подует в другую сторону, — отмахнулась девушка. — Что ей до меня? Разве что славным вином угостила, и на том благодарствуем…
Воительница, чьи косточки перемывали двое Недолговечных, ожидала их, в нетерпении притоптывая ножкой по толстому ковру. Звенья ее кольчуги при этом тоненько позвякивали.
— Улитки быстрее тащатся, чем вы ходите, — раздраженно буркнула она. Придворная дама, сопровождавшая гостей, только скорбно вздохнула — должно быть, здесь привыкли к резковатым манерам Каури и отказались от мысли их исправить. — Чистая вода — там, переодеться вам помогут, и не заставляйте Высоких ждать, ясно? Айлэ, растолкуй своему уродцу, чтобы пошевеливался, и сама не стой, как вкопанная!
Кажется, Хасти стоило большого труда притвориться, будто он не понял слов альбийки…
Тихая суматоха длилась с четверть колокола, затем воительница из Предела Йаули придирчиво осмотрела живые дары правителю Заповедного Края. Девице Монброн было указано чуть поболее расшнуровать лиф без того вызывающе открытого платья изумрудно-шафрановых оттенков и смотреть поласковей. Одноглазого обвинили в том, что тот нарочно горбится, уподобляясь приплюснутому народцу, сиречь двергам, и велели немедля нацепить маску, дабы ненароком не испугать кого-нибудь.