Волчья башня
Шрифт:
— Когда-нибудь ты узнаешь ответы на большинство вопросов, — словно подслушав ее размышления, негромко сказала Каури. — Или не узнаешь, если на то не будет воли Небес. А пока — утоли-ка мою любознательность. Хочу знать, ошиблась я или нет — в твоей родословной были Живущие Вечно?
— В семье моей матери ходило предание, — баронетта решила, что не погрешит против истины, слегка приукрасив свое настоящее происхождение: — Якобы то ли прадед, то ли прапрадед привез откуда-то с Полуночи удивительной красоты деву, не ведавшую губящего дыхания старости. Она оставалась с моим пращуром до дня его кончины, а потом исчезла. Куда — никто не знает. Наверное, вернулась в родные края. У них родилось двое детей, в числе потомков
«Что бы сказала на это Меланталь Фриерра, способная перечислить своих родичей до седьмого колена и дальше? — упрекнул тихий голосок совести. — Она-то уж точно знала, чья она дочь, и кто ее предки».
— С Полуночи… — задумчиво повторила альбийка, точно советуясь сама с собой. — Что ж, могло быть и такое… Некоторым беглецам удавалось поймать удачу… Ладно! — она пристукнула маленькой твердой ладонью по столу и глянула в окно. — Уже поздно, вам нужно отдохнуть перед завтрашним путешествием, да и у меня есть дела. Но, прежде чем уйти, я хотела бы… — она почему-то замялась, но договорила: —…вспомнить одну традицию. Не имеет значения, как поначалу вас встретили и что думают о вас наши господа. Знаешь поговорку о том, что всякий соловей — птица, но не всякая птица — соловей? — баронетта кивнула. — В Заповедном Краю то же самое. Высокий Ирваст, госпожа Медвари и я — альбы, Живущие Вечно, и при этом ведем свой род от разных корней. Понимаешь?
— Нет, — огорчилась Айлэ.
— А я не умею толково объяснять, — раздраженно дернула углом рта Черный Шип. — Обращаться с клинками у меня получается гораздо лучше.
Воительница рывком поднялась из кресла, подошла к окну и подняла с узкого подоконника сверток, оставленный ею же в самом начале странного визита.
На свет явилось плавно изогнутое горлышко, а затем и вся бутыль — темного, почти фиолетового стекла с рассыпанными по гладкой поверхности алыми крапинками. Каури с изрядным усилием выдернула залитую смолой пробку, вдумчиво принюхалась к аромату напитка и неторопливо разлила густую, как кровь дракона, жидкость по бокалам.
— Выпьешь — останешься и будешь нашей гостьей, — баронетта сперва решила, что ослышалась — такое же приветствие испокон веку бытовало в Рабирийских холмах, передаваясь из поколения в поколение. Меланталь говорила, будто эти несколько слов сохранились еще с времен падения Черной Цитадели, став изгнанникам единственной памятью об минувшем. — Откажешься — мы дадим тебе место у очага, но не откроем своих тайн. Что выбираешь?
— Чашу, — привычно откликнулась Айлэ, поднимая свой бокал. В отличие от Каури, она сумела осилить только половину — вино оказалось слишком крепким и сладковатым. В оставшейся рубиновой жидкости мерцали еле различимые золотистые искорки — или померещилось?
Должно быть, золотой блеск не был игрой света на хрустальных гранях — зрачки Каури на миг расширились, но более воительница ничем не выдала своего удивления.
11 день месяца Таир.
Кортеж, направлявшийся в неведомый Альвар, покинул Йаули не в полдень, а даже несколько раньше. Помимо собственно Владетеля Предела, госпожи Медвари, прислуги и охраны, за отрядом катились тяжело груженые повозки, запряженные, к удивлению Айлэ, четверками низкорослых выносливых коньков — в точности таких, каких можно встретить на любом пастбище в Нордхейме и Полуночной Аквилонии.
Изловленным Недолговечным предоставили пару лошадей и указали место в цепочке — под бдительным присмотром воинов в синих доспехах. Баронетта решила, что синий, должно быть, является геральдическим цветом хозяев Йауле — он присутствовал в одеждах, украшениях, бляшках лошадиной сбруи и небольшом
знамени, развевавшемся в голове колонны. Стяг украшало изображение золотого драконника в лазоревом поле.Разговаривать пленным не запрещалось, но первые лиги пути они проделали в молчании — Айлэ восхищенно глазела по сторонам, Хасти, напротив, впал в мрачность и не проявлял интереса к проплывающим мимо красотам природы. А те заслуживали внимания: плавно поднимающиеся холмы, между которыми вилась дорога, перелески, редкие поселения в десяток Домов, прячущиеся между деревьями, длинный каменный мост через быструю, но мелкую реку… Округа казалась пустынной, и девушка недоумевала — жители так малочисленны или во время проезда владетеля простецы не должны соваться ему на глаза?
Однажды она приметила отстоящую в стороне от тракта маленькую крепость, подивилась отсутствию часовых на стенах и вымпелов на флагштоках, но, всмотревшись, поняла — цитадель давно заброшена.
Внезапно ей пришло на ум неожиданное сравнение: Заповедный Край до смешного напоминал хранившийся в Тарантийском дворце огромный чертеж королевства Аквилонского, выполненный из различных драгоценных камней. Там тоже были леса из кусочков малахита, переливающиеся всеми оттенками зелени, крошечные замки, города, деревни и гавани, бирюзовые реки, выложенные красной яшмой дороги и горы из настоящего гранита — самая большая высотой с ладонь. Прекрасная, но такая хрупкая игрушка…
Размышления повергли баронетту Монброн в задумчивое настроение. Она заново повторила в памяти короткую беседу с девой-воительницей, но так и не обнаружила подлинных причин визита Каури Черный Шип к незваным гостям из рода смертных. Одноглазый магик, выслушав ее повествование, только скривился:
— Не хотелось бы никого обижать, но не приходило в ли твою умную голову простое соображение: дикую кошку отправили втереться к тебе в доверие. Авось ты сболтнешь что-нибудь полезное или любопытное. Мы ведь сейчас стали разменной монетой в торговле между здешним правителем и господами Предела Йаули. Сама говоришь, между ними скверные отношения. Вот и пытаются задобрить своего короля подношением забавной живой диковины.
— А по-моему, ты сегодня встал не с той ноги, — обиделась баронетта диа Монброн. Рассуждения Хасти, что самое досадное, вполне могли оказаться истиной: у альбов не имелось никаких причин быть честными с пленниками, а Черный Шип всего лишь исполняла приказы своего сюзерена… — Каури хотела что-то узнать или, наоборот, о чем-то предупредить. Я оказалась слишком недогадливой, чтобы сообразить, что имеется в виду. Только поняла, что у альбов есть какие-то междоусобные споры — но сие как раз неудивительно. Они процветают, не ведут войн и им не угрожает ничего, помимо скуки. Чем еще заняться, кроме плетения интриг?..
Солнечный диск катился по небосводу, вереница всадников продвигалась куда-то в сторону полуночного заката, дважды останавливаясь на отдых. Первый раз — около третьего дневного колокола, возле поселка на берегу сонного озера, второй — ближе к вечеру, в роще подле запруженного ручья, где рядком стояли выдолбленные из серого блестящего камня глубокие колоды. Здесь задержались ненадолго — только напоили лошадей и наскоро перекусили. Кто-то из гвардейцев обмолвился, что ехать осталось всего ничего: они прибудут в Альвар еще до заката солнца.
Новость заставила Айлэ слегка приободриться. Может, еще не все потеряно? Вдруг случится чудо — ей удастся убедить местного правителя в том, что они попали сюда совершенно случайно и, если им позволят вернуться домой, не намерены кричать на всех перекрестках о местонахождении Заповедного Края?
Дорога расширилась, став более наезженной и запыленной. Изменился даже воздух: в нем витал отчетливый и неизбывный запах близкого жилья, причем не какой-то захудалой деревушки в три двора, а настоящего крупного города. Наконец-то стали попадаться прохожие и проезжие — в большинстве своем напоминавшие жителей памятной деревушки недалеко от руин Венаадда и слуг в замке Йаули.