Воин пустынь
Шрифт:
— А в замен — любое желание. В рамках дозволенного, конечно же, — произнёс Мин, наконец встав со своего стула. — Не гоже императорской семье оставаться в долгу.
Скифар переоделся в свою повседневную одежду, и отправился на поиски девушки. Бао Мин описал её внешний вид и назвал имя. Ему так же было известно, что она работает в северном крыле. Ходить в стенах дворца разрешалось в рабочей форме, парадном костюме, или в том, что выглядело достойно. К счастью, такую одежду выдали ещё по прибытию. Это был чёрный жилет, красная рубашка и брюки тёмного цвета. По крайней мере, именно такой наряд достался Скифару.
В голове парня уже созрел план. Он собирался подойти к решению проблемы стандартным путём: дипломатией. Точнее
Девушка быстрыми и точными движениями вычищала уголки коридора от пыли. Генеральная уборка во дворце проходила не меньше двух раз в день — утром и вечером. В обе и в полночь же просто мыли полы и подметали. Догэн Мин, как и все его предшественники, был одержим чистотой. Злоба разгоралась в нутрии Скифара, когда он смотрел на блестящие поверхности, а потом вспоминал грязные трущобы, в которых сидели больные и голодные люди прямо на улицах. Одежда горничных не была слишком открытой, но при этом оставалась довольно элегантной и удобной. Чёрное платье с воротником доходило до щиколоток, а рукава заканчивались чуть выше запястья, и при этом на локтях ткань была уплотнена, чтобы не допускать быстрого протирания. Непрозрачные чулки и перчатки закрывали всё, что оставалось. Спереди был белый фартук с карманом, с несколькими карманами и петельками, предназначенными для тряпок и маленьких кисточек. На голове же не было никакого убора, только белый обруч, предназначенный для удержания волос, зачесанных назад. Вообще, горничным была разрешены только причёски, не допускающие случайного выпадения волос: конские хвосты, и тугие пучки.
Бианка, девушка, на которую указала могучая рука сына императора, выделялась среди остальных. Она была родом с севера. Об этом свидетельствовали её светло-русые волосы, широкие глаза и чуть припухлые губы. Она заметила Скифара лишь тогда, когда он приблизился на расстояние в три шага.
— Бианка? — спросил парень грозным тоном.
Зрачки девушки тотчас сузились, а веки разошлись в удивлении. При виде мускулистого воина с каменным лицом, к её горлу подступил комок. Этот человек выглядел очень угрожающе. Хоть на ид он был молод, но вот глаза его говорили об обратном: пронзительный и непоколебимый взгляд воина, прошедшего не через одно сражения. От него, буквально веяло опасностью. На секунду Бианке показалось, что он прямо сейчас схватит е за горло, и свернёт шею одним движением своих крепких рук.
— Отойдём на минутку, — сказал он, не подразумевая вопроса.
Девушка повиновалась, и последовала за ним, как загипнотизированный кролик следует в пасть удаву. Они прошли дальше по коридору, и открыли одну из четырёх дверей, ведущих во внутренний двор. Это был не главный вход, а, скорее, технический коридор для садовников и прочего обслуживающего персонала. «У стен есть уши» — каждый это знает. Именно поэтому серьёзные разговоры лучше проводить на свежем воздухе.
— Ты — один из подручных Бао? — испуганно сказала Бианка. — Что от меня надо?
— Ты беременна от него, не так ли? — холодным голосом произнёс Скифар.
Стало заметно, что девушка дрожит. Скифар даже не начал полноценный разговор, а она уже поняла, к чему всё идёт. Из её глаз были готовы хлынуть слёзы.
— Да. Всё именно так, — сказала она, машинально положив руку на плоский живот. — Я узнала это буквально пару дней назад. И лишь совсем недавно мне рассказали, что другие девушки принимают какие-то таблетки, чтобы избежать этого. Но я же не знала…
Слеза покатилась по её щеке. Она не знала, что случиться, но очень хорошо представляла. Этот плач символизировал крах всех надежд и принятие горькой правды о всей несправедливости этого мира.
— У тебя есть три пути. Первый путь — не самый лучший. Ты захочешь сохранить
ребёнка, и захочешь дать ему лучшее будущее, объявив, кто его настоящий отец. Тем самым ты опозоришь семью императора, и через несколько часов твоя голова будет лежать в канаве рядом с телом твоего же чада. Второй путь — чуть лучше, но не идеален. Ты никому не говоришь, чей это ребёнок. Да, тебя выгонят со двора, и честь твоя будет опозорена, но, по крайней мере, все останутся живы, — Скифар погрузил руку в карман. — А это — твой третий путь.На шершавой ладони воина лежали два маленьких цветка. Синеватые лепестки были сложены вместе, а стебель был желтоватым. Редкие листья были свёрнуты трубочками, и напоминали согнутые ложки. Никакого запаха от цветка не исходило.
— Это — цветы Азиза. Растут на западных пустынях, у подножья холмов. Здесь же их выращивают в теплице, прямо в нашем саду, — говорил Скифар, непрерывно смотря в глаза Бианки. — Не знаю, из них ли травники делают те таблетки, о которых ты мне говорила, но подозреваю, что это так. Съешь этот цветок целиком, и зародыш человека помрёт, выйдет из тебя быстро и мягко. Обычно принимают их по одному, но ты уже на втором месяце, так что будет лучше съесть сразу два. Не бойся, от передозировки ничего кроме тошноты и головной боли не будет. Но лучше перестраховаться, и взять сразу всё, что я тебе даю.
— Ты хочешь. Чтобы я убила ребёнка?! — чуть ли не в истерика воскликнула девушка.
— Я даю выбор, решать лишь тебе, — холодно ответил Скифар, разведя руками в стороны. — Не думаю, что ты выберешь первый вариант. Поэтому популярно объясню, что произойдёт, если ты выберешь второй. Как только появится живот, тебя выдворяют из замка. Ты оказываешься одна, на улице. Беременная. Допустим, тебя кто-то приютит. И каково же будущее у этого дитя? А у тебя? Голод, презрение, нищета.
Скифар подтянулся ещё ближе к девушке, нарушая её личное пространство.
— Ты родишь ребёнка, и обречёшь на страдания не только себя, но и его. Ладно, себя ты не пожалеешь. Но зачем давать жизнь человеку, если ты знаешь, что она будет наполнена лишь болью? — парень ухмыльнулся. — И неужели ты хочешь рожать от какого-то кабеля, которым движет лишь похоть и тщеславие?
Больше разъяснений не требовалось. Заплаканная Бианка выхватила из рук Скифара цветы, и засунула их себе в рот. Девушка их практически не жевала, и даже не подумала о том, что надо съесть только лепестки. Цветы целиком отправились в её желудок. Всё тело девушки дрожало. Она была морально разбита и запугана до смерти. Этот поступок был жестом отчаяния. В её глазах, подручный императорской семьи был просто ужасающим. Бианка была готова на что угодно, лишь бы он отошёл от неё хотя бы на шаг назад.
Скифар чувствовал себя отвратительно. Ему пришлось запугивать бедную девушку, заставить её убить ребёнка внутри своей утробы. Парень понимал, что он сделал самый правильный выбор из всех возможных. Но, то самое чувство собственной гнильцы не оставляло его. Мог ли он отказаться от запроса сына императора? Быть может, и мог бы. Но это маленькое задание давало ему возможность попросить этого человека всё, что он пожелает. Скифар знал, что это необходимо для достижения его конечной цели.
— Передайте господину Бао Мин, что я выполнил его просьбу, — обратился Скифар к дворецкому.
Лакей, отвесив небольшой поклон, удалился в покои своих господ. Гвардейцы не пускали в тронный зал и императорское жильё никого, кроме нескольких доверенных лиц: дворецкого, и семи горничных. Раньше в этот круг входила ещё и няня, но нужда в ней отпала сразу после безвременной кончины третьего ребёнка — младшего сына императора. Даже сами солдаты не имели права зайти туда, чтобы не потревожить покой своих хозяев. Они дежурили у дверей, и готовы были ворваться туда при возникновении малейшего сомнения в безопасности господаря, но, на практике, такого никогда не случалось.