Властелин колец
Шрифт:
И люди пели на всех городских улицах.
А потом настали золотые дни. Весна в веселии передавала лету гондорские поля. От Кеир Андроса прискакали гонцы, и Город готовился к встрече Короля.
Мерри, не только выздоровевший, но и изрядно поздоровевший, отбыл с обозом к Осгилиату, а оттуда водой к Кеир Андросу. Фарамир принял правление; хотя и недолгим ожидалось оно, но Правитель должен был подготовить страну к приходу Короля.
Йовин осталась в Городе, чем немало удивила брата, звавшего ее на Кормалленское поле. Она по–прежнему жила в госпитале, снова побледнела и, единственная во всем Городе, имела вид
– Йовин! Почему ты не в Кормаллене? Ведь Йомер присылал за тобой!
– Разве ты не догадываешься? — тихо спросила она.
– По крайней мере, две причины могу я назвать, но какая верна, не знаю. Тебя позвал только брат, а ты ждала другого приглашения — это раз; другая причина в том, что я не поехал в Кормаллен, и ты решила остаться вместе со мной. Впрочем, допускаю, что виновны обе причины, и ты сама не знаешь, какая важнее. Йовин, ты не любишь меня, или не хочешь любить?
– Я хотела бы, чтобы меня любил другой, — тихо, но твердо ответила она, — а жалости мне не нужно.
– Знаю, — кивнул Фарамир, — ты хотела бы любви Арагорна. Он велик и знатен, а ты стремишься к славе и презираешь обычные земные дела. Ты в восторге от него, как новобранец от ветерана с маршальским жезлом. Да, он великий вождь, величайший из ныне живущих. Тебе достались от него понимание и жалость, и тогда ты в обиде отправилась искать смерть в бою. А теперь посмотри на меня, Йовин!
Она подняла взор и долго смотрела в глаза Правителю.
– Не презирай жалости, подаренной благородным сердцем, Йовин! — воскликнул Фарамир. — Я не о своей жалости говорю. Ты отважная, знатная Всадница, уже заслужила великую славу, и ты прекрасна так, что даже эльфийский язык не в силах описать твою красоту. Я люблю тебя, Йовин. Да, сначала при виде твоей скорби жалость пронзила мне сердце, но теперь в нем только любовь. И будь ты хоть Королевой Гондора, моя любовь не стала бы слабее. Любишь ли ты меня, Йовин?
И тогда, сердце гордой девушки–воина дрогнуло и сбросило сковывавший его льдистый панцирь, словно пригретое летним солнцем.
– Я по своей воле осталась в Минас Аноре, Крепости Солнца, — звонко произнесла она, — и вот Тьма отступает! Я не хочу больше зваться щитоносцем Рохана и оспаривать боевую славу у великих Всадников. Я не хочу больше искать радости в боях и походах. Отныне я стану целительницей и буду любить все, что растет и плодоносит. — Она снова взглянула на Фарамира и тихо добавила: — И я не хочу быть Королевой Гондора.
Фарамир счастливо рассмеялся.
– Вот и прекрасно! Ведь я–то — не Король! Но, думаю, это не помешает мне взять в жены прекрасную дочь Рохана, если она того пожелает. За Рекой, на цветущих землях Итилиена разобьем мы наш сад, и под твоими руками станет он пышно цвести и плодоносить.
– Значит, мне оставить народ мой ради знатного гондорца? — В глазах Йовин промелькнуло прежнее гордое выражение. — А о тебе станут говорить: «Вот, бывший Правитель укротил строптивую степную воительницу вместо того, чтобы выбрать среди дочерей Гондора»?
– Пусть говорят, что хотят, — беспечно ответил Фарамир. Он обнял девушку и поцеловал, нимало не заботясь о том, что стоят они на городской стене, на глазах всего Города. Действительно, многие видели их и дивились свету их лиц, когда они спускались рука об руку со стены.
Войдя к старшему Целителю, Фарамир сказал:
– Вот Йовин из Рохана. Она здорова.
– Тогда она больше не нуждается в нашей заботе, — ответил Целитель. — Я передаю
ее на ваше попечение и желаю никогда не знать ран и болезней.Но тут сама Йовин выступила вперед со словами:
– Теперь, когда мне можно уйти, я хотела бы остаться. В этом доме ко мне пришло счастье.
Она так и оставалась в госпитале до возвращения брата.
Город приготовился к торжеству. Отовсюду сходился и съезжался народ, ибо весть о победе и возвращении Короля прокатилась от Мин Риммона до Пиннат Гелина и дальних побережий. Женщины и дети вернулись домой с охапками цветов, из Дол Амрота прибыли самые искусные в стране арфисты, а из Лебеннинских долин — звонкоголосые певцы, флейтисты, трубачи.
И вот настал вечер, когда со стен можно было увидеть шатры, раскинутые по всему полю. Люди возле костров ждали рассвета.
Ясное утреннее солнце вставало над восточными горами, свободными от мрака. В Городе звонили колокола, реяли знамена. На Белой Башне в последний раз был поднят стяг Правителей, белый, как снег на солнце, без гербов и девизов.
Войска шли к Городу, и народ смотрел, как они идут, колонна за колонной, блестя на солнце вооружением. Они подошли к Воротам и остановились в фарлонге от них. В проеме стояли воины в черных с серебром доспехах, с обнаженными длинными мечами. Возглавляли почетную стражу Фарамир Правитель, Хурин Хранитель Ключей и с ними другие вожди Гондора. Здесь же были Йовин, Эльфхельм и Всадники Рохана, а по обе стороны Ворот теснились толпы народа в разноцветных одеждах, с гирляндами цветов.
Перед Воротами оставалось большое свободное пространство, со всех сторон окруженное рыцарями и воинами Гондора, Рохана, горожанами и людьми, съехавшимися со всех концов страны. Все смолкло, когда из рядов подошедшей армии выступили Следопыты–северяне, одетые в серое с серебром. Их отряд возглавлял Арагорн. На нем была черная кольчуга с серебряным поясом и длинный белоснежный плащ, скрепленный у горла пряжкой с большим сияющим зеленым камнем. Он шел с непокрытой головой. Волосы охватывал легкий серебряный обруч, поддерживавший лучистую звезду. Рядом шагали Йомер из Рохана, князь Имрахиль, Гэндальф и четверо низкорослых воинов. Многие из собравшихся с удивлением рассматривали их.
– Нет, сестра моя, это не мальчики, — говорила стоявшая в толпе целительница Иорет своей родственнице, — это периане, они из далекой страны Полуросликов. Говорят, они были там прославленными вождями. Это точно. Я ходила за одним из них в госпитале. Ты не смотри, что они ростом не вышли, других таких воинов поискать. У нас говорят, что двое из них побывали в Стране Мрака, сражались там с Темным Властелином и — поверишь ли! — разрушили Черную Крепость. Они большие друзья с нашим Эльфинитом. А уж он–то как хорош! В обращении не очень ласков, знаешь ли, но сердце у него золотое. И он исцеляет одним прикосновением! «Руки Короля — руки целителя», сказала я, и с этого все началось. А Митрандир сказал тогда: «Иорет, люди долго будут помнить твои слова»…
Но ей не пришлось больше поучать свою приезжую родственницу. Над полем запела труба, и настало мертвое молчание. Тогда от Ворот двинулся Фарамир, его сопровождал Хурин Хранитель Ключей, а за ними следовали четверо воинов в высоких шлемах и вооружении Цитадели. Они несли большой окованный серебром ларец из черного дерева лебетрен.
Фарамир встретился с Арагорном, преклонил колено и произнес:
– Последний Правитель Гондора просит соизволения сложить с себя права. — Он протянул белый жезл.