Чтение онлайн

– А я, — мечтательно проговорил Леголас, — буду бродить по рощам этой прекрасной страны, это лучший отдых. Когда–нибудь кое–кто из нашего народа обязательно переселится сюда, и этот край на время станет благословенным. Может, на месяц, может, на жизнь, а может, на сто человеческих жизней. Но Андуин близок, и Андуин ведет к Морю. К Морю!

К Морю! К Морю! Там чайки печальные плачут! Белопенные гребни играют и пляшут… Ветер, яростный ветер — о чем ты просвищешь? Серебристый корабль — ты слышишь ли, слышишь? — То зовут голоса

на Последнем Причале… Я покину леса, что меня осеняли, Где прекрасные годы опали листвою… Одинокий, уйду я дорогой морскою По высокой волне к Всеэльфийскому Дому, Недоступному смертному взгляду земному… О Эрессэа, край, вековечно цветущий, Бесконечно манящий, навечно зовущий…

Так напевая, Леголас спустился с холма.

Остальные гоже разошлись. Фродо с Сэмом сразу уснули. А утром их снова ждал радостный мир Итилиена. Они провели здесь много дней. Кормалленское поле, где стояли войска, соседствовало с Хеннет Аннун, и река, звенящая на перекатах, делала легкими их сны. А по утрам они умывались в чистых водах, спешащих цветущими лугами к Андуину. Хоббиты бродили то там, то здесь, навещая места, где побывали недавно, и Сэм все надеялся в каком–нибудь глухом уголке леса или на скрытой полянке встретить елефанта. А когда узнал, что при осаде Гондора их поубивали великое множество, то сильно пожалел об этом.

– Ну, нельзя же все сразу, — утешал он сам себя. — И все–таки я много потерял.

Войска готовились к возвращению в Минас Тирит. Усталые отдохнули, раненые выздоровели. Пришлось еще сражаться с недобитыми остатками армий Востока и Юга, но и они, в конце концов, покорились. Настал день, когда вернулись даже те, кто ходил разрушать крепости на севере Мордора.

Приближался май, когда вожди Запада тронулись в путь. Войска сели на корабли и спустились до Осгилиата; там отдохнули день, а на следующий были уже на зеленых полях Пеленнора и снова увидели высокие белые башни под высоким Миндоллуином — последнюю память о Заокраинном Западе, Город Людей Гондора, сквозь мрак и огонь встающий к новой жизни.

В канун Майского дня на полях Пеленнора запестрели шатры. Назавтра с восходом солнца Король должен был вступить в Город.

Весь Минас Тирит пребывал в страхе и сомнениях. Их не могли развеять ни хорошая погода, ни яркое весеннее солнце. Слишком мало надежды осталось у тех, кто от каждого нового утра ожидал удара судьбы. Их Правитель умер, даже его праха собрать не удалось; в Цитадели спал вечным сном государь Рохана, а долгожданный и неожиданно обретенный Король Гондора снова ушел, бросив вызов таким грозным силам, с которыми одной доблестью не справиться. И от него не было никаких вестей. С тех пор, как войска миновали Моргульскую долину, в Городе не появлялся ни один гонец, никто не знал, что происходит на Востоке.

Спустя два дня после ухода войск Йовин обратилась к сиделкам госпиталя с просьбой вернуть ей одежду. Не слушая никаких уговоров, с рукой на перевязи, она отправилась к старшему Целителю.

– Это невыносимо, — обратилась к нему Йовин, — праздно лежать в постели в такое беспокойное время.

– Но вы еще нездоровы, сударыня. Мне поручено присматривать за вами с особым тщанием. Я прошу вас вернуться в палату и еще несколько дней побыть в покое.

– Я здорова, — досадливо отмахнулась Йовин, — во всяком случае, телом. Рука не слушается — это пустяк! Но от безделья я снова заболею.

Мне никто ничего не говорит. Какие вести о войне?

– Никаких, — ответил Целитель. — Военачальники миновали Моргульскую долину. Командование принял северянин. О нем говорят, что это великий воитель и целитель в придачу. Странно, что рука врачующего еще и мечом владеет! В Гондоре давно нет таких, а раньше были, говорят. Я–то всю жизнь только и делал, что латал дыры, оставленные мечами. Можно подумать, что в мире без этих железяк мало болезней! — фыркнул он.

– Начать войну — хватит и одного врага, — сверкнула глазами Йовин. — Те, кто не обзавелся своими мечами, падут под ударами чужих. По–твоему, народ Гондора должен был собирать лечебные травки, пока Темный Властелин собирает армии? Здоровое тело — это еще не все, а гибель на поле боя — не обязательно беда. Если бы у меня был выбор, в этот темный час я бы без колебаний выбрала последнее.

Старший Целитель с удивлением взглянул на девушку. Она стояла перед ним, прямая, как стрела; на побледневшем лице лихорадочно блестели серые глаза. Йовин порывисто повернулась и подошла к окну, выходившему на восток. Целитель вздохнул и покачал головой.

– Разве в Городе нечего делать? — спросила от окна Йовин. — Кто сейчас управляет всем?

– Я точно не знаю, — пожал плечами Целитель. — Меня эти вопросы мало касаются. Кажется, у рохирримов свой начальник, а людьми Гондора управляет Хурин. Но законный–то Правитель — Фарамир…

– Где мне найти его?

– В этом же доме, сударыня. Он был ранен, а сейчас пошел уже на поправку. Вот только не знаю…

– Ни к чему гадать! — прервала его Йовин. — Проводите меня к нему, тогда и узнаете!

Правитель Фарамир задумчиво бродил по госпитальному саду, разбитому почти вровень со стеной. Солнышко пригревало, и он с удовольствием ощущал, как в тело возвращается былая сила, вот только на сердце лежала тяжесть. С высокой стены он то и дело почти непроизвольно поглядывал на восток. Заслышав шаги, он обернулся и увидел старшего Целителя и незнакомую девушку. При виде ее руки на перевязи Фарамир испытал острую жалость, и тут же ему передалось снедающее юную воительницу беспокойство.

– Правитель, — обратился к нему лекарь, — вот Йовин из Рохана. В бою она была вместе с Королем и приняла жестокий удар. Теперь находится на моем попечении, но не желает лечиться, а требует беседы с вами.

– Я не жалуюсь на лечение, — горячо заговорила Йовин, — оно прекрасно… для тех, кто хочет вылечиться. Но я не могу лежать взаперти, без дела. В битве я искала гибели, но осталась жива. Так ведь война не закончена…

Фарамир знаком отослал Целителя.

– Что же вы хотите от меня? — участливо спросил он. — Тем более, что я и сам пленник этих мудрых врачевателей.

Говоря, Фарамир внимательно вглядывался в черты ее благородного лица, все больше проникаясь жалостью к этому прекрасному и печальному воину степей.

А Йовин смотрела на Правителя, теряясь от нежности в его глазах, совершенно несвойственной Всадникам Рохана, и вместе с тем прекрасно видела, что ни одному из рохирримов не выстоять в поединке с этим благородным рыцарем.

– Что же вы хотите от меня? — повторил Фарамир. — Скажите, и, если это в моей власти, я исполню ваше желание.

– Прикажите Целителю отпустить меня, — гордо произнесла Йовин, но в душе у нее уверенности не было. Пожалуй, впервые в жизни она усомнилась в себе. Она испугалась, как бы этот рослый воин, суровый и нежный одновременно, не счел ее просто капризной девицей, которая сама не знает, чего хочет.

– Я не могу приказывать Целителю, — улыбнулся Фарамир. — Да и правление Городом я еще не принял. Но даже обладай я всей полнотой власти Правителя, и тогда не стал бы перечить ему в делах, в которых сам понимаю мало.