Властелин колец
Шрифт:
– Последние, почитай, крохи от Смога, — сказал старик. — Может, пригодится, ты вроде жениться задумал…
Сэм покраснел.
– А вам, молодежь, могу преподнести только пару добрых советов, — сказал старик Мерри и Пиппину. — Берегите головы. Если они у вас и дальше так расти будут, то никакая шляпа не налезет. И вообще, кончайте расти, а то одежи не напасешься.
– Раз уж ты собрался перещеголять Старого Тука, — отшутился Пиппин, — почему бы нам не обогнать Бандобраса?
Бильбо рассмеялся и достал из кармана две прекрасные трубки с перламутровыми мундштуками, изящно отделанные серебром.
– Вспоминайте меня, когда курить будете! Эльфы для
Он вдруг опустил голову и задремал, а когда проснулся, спросил:
– Так. Где это мы? А, конечно, подарки дарим. Да, Фродо, а что стало с тем колечком, которое ты унес?
– Нет его, милый Бильбо. Избавился я от него, ты же знаешь.
– Экая жалость! — покряхтел Бильбо. — Хотелось бы мне на него взглянуть. Да нет, что за глупость! Ты же за этим и шел, не так ли? — избавиться от него, да? Э–э, все так запуталось, столько всего перемешалось: и Арагорновские дела, и Белый Совет, и Гондор, и Всадники, и южане, и елефанты… Сэм, ты правда видал их? И пещеры, и башни, и золотые деревья, и кто его знает, что еще. Мое путешествие, пожалуй, поспокойнее было. Гэндальф, правда, хотел показать мне кое–что, но я бы тогда к торгам не поспел… А теперь уж слишком поздно, да и то сказать: куда приятнее сидеть здесь и слушать обо всем. Камин уютный, а еда — очень хорошая, и эльфы есть, коли поговорить захочется. Чего еще желать?
Бежит дорога все вперед. Куда она зовет? Какой готовит поворот? Какой узор совьет? Вперед по тысяче дорог Теперь другим шагать, А мне б — свернуть на огонек Да чуточку поспать.Бильбо пробормотал последние слова, голова его склонилась на грудь, и он начал посапывать.
Сумрак сгущался в комнате, все ярче падал свет из камина; хоббиты смотрели, как Бильбо улыбается во сне. Они сидели молча, потом Сэм оглядел комнату, тени, пляшущие на стенах, и тихонько произнес:
– По–моему, Фродо, не так много он написал, пока нас не было. Этак нашу историю никогда не допишешь.
Бильбо открыл глаза, потянулся и встал.
– Эк меня сон одолевает, — сказал он. — А когда есть время писать, хочется писать только стихи. Фродо, дорогой ты мой, может, займешься моими записями? Забери бумаги, и дневник тоже, если хочешь. У меня понимаешь, никак времени не находится оформить все честь по чести. Возьми Сэма в помощь, а как доведешь до ума, привези мне показать. Я не стану слишком придираться.
– Давай, сделаю, конечно, — согласился Фродо. — А потом вернусь. Теперь это не опасно. Раз есть настоящий Король, он быстро приведет в порядок дороги.
– Спасибо, дорогой мой! — слабо обрадовался Бильбо. — Это для меня — большое облегчение. — И он тут же заснул снова.
На следующий день Гэндальф и хоббиты простились со стариком в его комнате — за дверью было холодно, — а потом распрощались с Элрондом и эльфами.
Фродо обернулся на пороге. Элронд благословил его, пожелал счастливого пути, а потом добавил:
– Я думаю, Фродо, вам не стоит возвращаться сюда. Когда–нибудь осенью, когда деревья будут стоять в багрянце и золоте, поищите–ка лучше Бильбо в ваших лесах. Я тоже буду с ним.
Никто больше не слышал этих слов, и Фродо никому не стал о них говорить.
Глава 7
ДОРОГА К ДОМУ
Покинув Дольн, хоббиты в сопровождении Гэндальфа повернули, наконец, в сторону Шира. Им очень хотелось поскорее вернуться домой, но Фродо вдруг приболел. Когда им пришлось переправляться вброд через Гремячую, он с трудом на это решился. Казалось, он плохо понимал, что происходит вокруг, и после переправы промолчал весь день. Это было шестое октября.
– Больно, Фродо? — тихонько спросил Гэндальф, подъехав к хоббиту.
– Да, — так же тихо отозвался Фродо. — В плече. Рана ноет и… как вспомню, так тяжело делается. Сегодня как раз год.
– Увы! — вздохнул маг. — Не все раны удается излечить насовсем.
– Моя, боюсь, из таких, — ответил Фродо. — Мое возвращение — ненастоящее. Может, я и приду в Шир, но ни страна, ни я прежними уже не станем. Кинжал, потом Шелоб, а потом еще и зубы этого несчастного — так много всего. А самое главное — моя ноша, она все еще давит на сердце. Где я найду покой?
Гэндальф не ответил.
В конце следующего дня недомогание прошло, и Фродо снова был весел, так весел, словно и не помнил о черной тоске накануне. Все складывалось удачно, и дни летели быстро. Путешественники неспешно проезжали лесами, горевшими под осенним солнцем багряными и золотыми красками. Так добрались до Заветери.
Вечерело, и тень от холма лежала на дороге. Фродо попросил поторопиться и целую милю ехал, не глядя на холм, низко опустив голову и кутаясь в плащ. Этой ночью погода переменилась, западный ветер принес с собой дождь и громко гудел в кронах, а желтые листья птицами реяли в воздухе. Когда они добрались до Чагрого Бора, деревья стояли уже голые, а глухая завеса дождя скрывала Брыльский Холм.
Промозглым вечером в конце октября пятеро путников поднялись по дороге к южным воротам Брыля. Ворота оказались крепко заперты. Дождь сыпал в лицо, по темнеющему небу спешили низкие тучи, и путешественники слегка приуныли — они рассчитывали на большее радушие.
Кричать пришлось долго. Наконец явился привратник со здоровенной дубиной. Он долго и подозрительно разглядывал странников через окошечко, но, признав Гэндальфа, а потом и хоббитов, повеселел и радушно приветствовал их, словно не замечая невиданных одеяний.
– А–а, входите, входите, — приговаривал он, отпирая ворота. — Здесь то в сырости да холоде что за разговор. Мерзкая погода. Но старый Суслень рад будет. Там в «Пони» и услышите все, что слышать стоит.
– А ты там потом услышишь все, что мы расскажем, и даже больше, — рассмеялся Гэндальф. — А где же Гарри?
Привратник нахмурился.
– Ушел, — сказал он. — Но лучше спросите Маслютика. Доброго вам вечера.
– И тебе тоже, — ответили они.
Сразу за воротами обнаружилась длинная низкая хижина. Оттуда тотчас высыпали люди и уставились на них через забор. Дом Хвоща за поломанным плетнем стоял с заколоченными окнами.
– Как думаешь, Сэм, не убил ты его своим яблоком? — поинтересовался Пиппин.
– Вряд ли, — отозвался Сэм. — Да плевать мне на Хвоща. Вот что стало с бедным пони, я хотел бы узнать. Он у меня долго из головы не шел; и как волки воют, и прочее…
Наконец, добрались до «Резвого Пони». Хорошо хоть трактир не изменился, во всяком случае, снаружи. В нижних окнах за красными занавесками горел свет. На звяканье колокольца явился Ноб, приоткрыл дверь, выглянул и, увидав их под фонарем, вскрикнул от удивления.