Чтение онлайн

– Им и без того плохо, - рассудительно говорил Реваз Габасович.
– Да ещё и ты добавил. Резкий ты, всё-таки, человек, Фёдор.

– А я уже извинился, - возразил шофёр.
– И потом, я же не знал. Я думал, это тот самый. Ведь он на том самом месте стоял. И один.

Я тоже не знал, подумал Леонид и осторожно потрогал пальцами разбитый подбородок. Не надо было оставлять девушку на обочине, надо было так и держать её на руках, выходя на дорогу. И резкий человек Фёдор не принял бы меня за кого-то другого...

– Главное, стал посреди дороги и стоит, - продолжал шофёр.
– Ну, думаю, приключений

ищешь - сейчас найдёшь!

– Вот-вот, - осуждающе сказал Реваз Габасович.

– Да все они, порхачи!..
– с досадой сказал шофёр.
– Вы, Реваз Габасович, добрый человек - а с ними нельзя быть добрым. Они сами не живут и другим мешают. Им лишь бы забалдеть и порхать - и гори всё огнём. Я бы их...

Шофёр говорил громко и зло - не столько для своего начальника, сколько для Леонида, и тогда Леонид разлепил спёкшиеся губы и спросил:

– А почему вы так уверены, что я "порхач"?

Шофёр не ответил, и некоторое время они ехали молча.

– Вот есть у нас детская художественная школа, - снова заговорил шофёр, обращаясь к хозяину.
– ДХШ. Говорят, лучшая в области. "Местная правда" о ней каждый месяц пишет, в "Комсомолке" недавно было... А у меня сын - знаете, как рисует? Четырнадцать лет пацану, а...
– шофёр восхищённо помотал головой.
– Тестя нарисовал - как живой! Да я вам, Реваз Габасович, показывал, помните? Слева верблюд, а справа тесть, и друг на друга смотрят. Талант!.. Так он у меня в эту школу просится. То есть, пацан просится, а не тесть. А я не пускаю!

– Ну и зря, - равнодушно сказал Реваз Габасович.
– Малец, действительно, способный.

– А я боюсь!
– агрессивно заявил шофёр.
– Я боюсь, что он там порхачом станет!

– Извините, не вижу связи, - не выдержал Леонид, но шофёр его опять не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

– Краски - любые, пожалуйста, - продолжал он.
– Мольберт ему купил складной, сверхлёгкий, в ДХШ таких нет. На альбомы по искусству ползарплаты уходит - плевать, не жалко. У нас соседка в книжном работает, я с ней специально договорился, чтоб оставляла. Невзирая на цену. Прошлым летом с женой в ГДР ездили - тоже половину фонда на альбомы извёл. Ничего не жалею. Но к Викулову - я ему сразу сказал - ни ногой. Потому что это не школа, а гнездо порхачей. Притон.

– Так уж и притон, - усомнился Реваз Габасович.

– Притон! Вы на их рисунки посмотрите: "Вид с птичьего полёта"! Я своему сразу сказал: увижу такой вид - выпорю.

– Простите, но вы говорите чушь!
– вконец рассердился Леонид. Во-первых, чтобы нарисовать вид с птичьего полёта, совсем не обязательно летать. Немножко воображения, немножко...

– Держитесь, Реваз Габасович, сейчас тряхнёт, - громко сказал шофёр. Такая паршивая колдобина - либо на скорости, либо застрянем.

Тряхнуло, действительно, сильно, но Леонид успел приготовиться: привстал и упёрся лопатками в спинку сиденья, а девушку взял на руки. На всякий случай так и держал её на весу, пока "газик" не выкатился на ровный асфальт проспекта Нефтяников.

Больница была на другом краю города, в конце проспекта. Проспект был ровен и пуст, скорость можно было развить порядочную, и шофёр спешил выговориться. Громко, обращаясь к Ревазу Габасовичу, он высказывал

Леониду всё, что он думает о "небожителях", об этих отбросах общества.

Вот говорят, что они порхают от счастья. Фёдор в это не верит. Счастливый человек не может опуститься до такой степени. Счастье! Да вы посмотрите на них, Реваз Габасович: что ни порхач - то либо наркоман, либо алкаш. Счастье - это когда прочная семья, любовь, достаток. Вы слыхали, чтобы у порхача была прочная семья и достаток? Счастье - это когда хорошая работа, уважение в коллективе. Разве Сосницкий - порхач? А Лягвин, а Шарафутдинов? Хоть один из наших маяков - летает? Это надёжные люди, они обеими ногами стоят на земле и делают дело. А у порхача от малейшего успеха - восторг и головокружение. И всё! Больше у него успехов не будет зачем? Он от одних воспоминаний порхает... Вот говорят, что все дети летают. Неправда. Фёдор, например, никогда не летал, даже во сне...

– А я летал, - неожиданно признался Реваз Габасович.
– Во сне, конечно, - засмеялся он, видя замешательство подчинённого.
– Только во сне!

– Ага, вот видите!
– обрадовался шофёр.
– Зато вы определились в жизни, стали уважаемым человеком. А эти... Пустые люди! Потому их земля и не держит - пустые!

Вот и ещё один человек, полагающий, что всё простое гениально, подумал Леонид. Просто - значит, правильно, и думать не о чём. Сейчас он предложит простой, а значит, эффективный метод борьбы с нами.

– Я бы что сделал?
– громко говорил шофёр.
– Я бы в трудовой книжке специальную графу завёл. А ещё лучше - в паспорте...

Или нагрудный знак, подумал Леонид. Обязательный для ношения в общественных и прочих местах. Алую букву. Желтую звезду. Клеймо на лбу. Чтобы люди второго сорта были заметны издалека... А, пускай болтает, недолго уже.

В "газике" на несколько секунд стало светлее - пронеслась слева блистающая яркими фонарями площадь Первопроходцев, - и снова потянулись тёмные серые стены девятиэтажек. Проезжая мимо своего дома, Леонид пригнул голову и выглянул в окошко. Нет, пятого этажа всё равно не видно. Ладно, больница рядом, через полчаса буду дома. Вот и автобусная остановка. Ещё один дом и налево...

– К главному?
– спросил шофёр, сворачивая налево.

– Если не трудно, к подъезду "скорой", - попросил Леонид.
– Там есть где развернуться.

Шофёр остановился метров за пятьдесят от отделения скорой помощи.

– Дойдёшь?

– Да, - сказал Леонид.
– Спасибо.

Он открыл дверцу и, взяв девушку на руки, стал осторожно выбираться наружу, под дождь. В ботинках хлюпало, ныло ушибленное плечо. Ветер налетел справа, удивлённо теребил лохмотья разодранного трико.

– Может, вам помочь?
– участливо спросил Реваз Габасович, когда Леонид уже стоял на мокром асфальте.

– Не надо, я уже, - сказал Леонид.
– Извините за беспокойство... А что касается счастья, Фёдор, извините, не знаю вашего отчества, то это очень сложное понятие. Это не только семья и работа. Это ещё и творчество, например. У каждого своё счастье. И если человек летает, это совсем не обязательно означает, что он...

– Дверцу захлопни, - сказал Фёдор, не оборачиваясь.
– Да покрепче, а то как не ел - только пил!