Вирус зла
Шрифт:
– Ты еще и ауру можешь видеть?
– Конечно, могу, ведь это ничто иное, как совокупность энергетических тел человека. Чем сильнее паранорм, тем отчетливее и глубже он способен ее наблюдать. Скажем слабый экзонорм или интронорм увидит ауру максимум до эмоционального плана или тела, люди посильнее способны разглядеть даже казуальное - причинное тело. Ну, а тем, кому доступно созерцать атмический план, то есть истинное "я" человека, наверное, на шаг приблизятся к Творцу.
– Как интересно. А как глубоко ты способен заглядывать?
Виктор задумался над ответом, потом произнес:
– Я не люблю этого делать, потому что мне
– Ты боишься увидеть там то, чего не хочешь видеть, так?
– медленно произнесла девушка с грустными нотками в голосе.
– Да, - ответил Виктор.
– В каждом человеке я ищу сугубо положительные качества, но порой нахожу там массу всего отрицательного.
– А на что способны паранормы, прошедшие третью стадию?
– Во-первых, не все паранормы имеют какие-то ступени и стадии активации индэра. Это прерогатива только экзонормов. "Ненормалы" естественного происхождения между собой имеют не такие острые отличия в силе своих способностей. Что же касается третей ступени активации индэра, то она усиливает до предела, ну, практически до предела, имеющиеся уже экстравозможности, добавляя кое-что новое. Глаза начинают регистрировать вообще весь спектр электромагнитного излучения, от сверхдлинных радиоволн атмосферных явлений до гамма-излучения радиораспада, появляется телескопическое микро и макрозрение. Паранорм на такой стадии способен прослушивать диапазон колебания волн от инфразвуковых до гиперзвуковых.
– Получается, он способен наслаждаться звуком тепловых колебаний атомов вещества?
– Ну, назвать это наслаждением можно с трудом, - ответил Виктор и понял, что проговорился насчет своих способностей.
Девушка бросила на него таинственный взгляд своих безумно красивых зеленых глаз, в которых хотелось утонуть, и так очаровательно улыбнулась, что у Гагарина защемило сердце.
– Так... и что ты еще умеешь?
– Создавать тульпу, своего астрального двойника, входить в общее энергоинформационное поле планеты, свободно читать память своих предков, перестраивать метаболизм организма и даже воздействовать на объекты микромира.
– Класс. Покажи что-нибудь.
– Может не надо?
– запротестовал Виктор.
– Мне так хочется увидеть что-нибудь необычное, ну, пожалуйста.
Естественно он не смог отказать ей и продемонстрировал типичный прием воздействия на объекты микромира, который с давних времен назывался пирокинезом. Ничего удивительного в этом явлении не было, нужно было только заставить усилием мысли колебаться атомы как можно сильнее, тем самым, повышая тепловую энергию матери всего тела. В качестве объекта он выбрал лепесток травы и в течении полутора секунд достаточно мощным импульсом энергетического воздействия воспламенил его.
– Ух ты!
– воскликнула девушка, - никогда не думала что такое возможно!
– Пустяки, - ответил Гагарин, слегка преувеличивая свои возможности. Подобный трюк обошелся ему весьма чувствительно, и теперь должно было пройти время, прежде чем кондиции спецназовца снова бы пришли в норму.
– Покажи еще что-нибудь?
– Давай в другой раз, ладно, - поднял руки Гагарин ладонями вперед, - это же все-таки не представление, а сугубо боевой элемент. За подобную демонстрацию меня начальство по головке не погладит. Я и так боюсь, что сегодняшнее происшествие с этими красавцами может
выйти для меня боком.– Не переживай, - мило улыбнулась девушка, - я думаю, что твое командование все поймет и во всем разберется.
– Надеюсь,- буркнул Виктор, не особо веря в это. Нрав у непосредственного командира Гагарина был суровым.
– И что, все в спецназе паранормы?
– Большинство. Процентов восемьдесят. Во всяком случае, все оперативные обоймы полностью укомплектованы "ненормалами", правда, экзонормов в них гораздо больше. Я в группе из восьми оперативников только один интронорм.
Тем временем теплая, короткая летняя ночь окончательно вступила в свои права, изгоняя последние пологи рыжего неба на закате, и молодая пара подошла к дому, где жила Екатерина.
– Вот, мы и на месте! Спасибо, что подарил мне такую ночь!
– Какую?
– спросил Виктор, до последнего пытаясь растянуть удовольствие от общения с этой безумно красивой девушкой.
– Сказочную, интересную, необычную во всех смыслах,- ответила она, прекрасна понимая настроения парня, который был ей очень даже симпатичен.
– Я надеюсь на продолжение.
– И я надеюсь, - сверкнула она глазами, и вдруг обняла Виктора.
– Никогда не думала, что встречу такого... как ты.
– Какого?
– Необыкновенного, - ответила Катя немного подумав.
– Ну, таких как я не так уж и мало.
– Значит, мне повезло, встретить именно тебя, - и она поцеловала его, нежно и ласково.
У Гагарина закружилась голова, сознание затуманилось, оставляя вокруг лишь ослепляющую вспышку счастья и радости.
Глава 3
Игра на вдохновении.
Этот естественный физиологический процесс пребывания в состоянии минимального уровня активного сознания, пониженной реакции на окружающий мир или попросту сон, был присущ практически всем мало-мальски развитым биологическим видам на планете: млекопитающим, птицам, рыбам и даже некоторым насекомым. Однако интереснее всего, наверное, ввиду наличия у этого вида разума, он протекал у человека. Данный естественный процесс был интересен еще и тем, что мог, разумеется, не без усилий, достигаться мысленно-волевым приказом.
Трудно сказать, что повлияло в конечном счете на формирования сновидения, однако Максиму этой ночью не снились никакие кошмары, никто никуда не падал и никакого Хозяина не вызывал. Вместо этого Громову виделись необычайно красивые картины живописнейших мест Земли: грохочущие исполинские водопады, необъятные просторы степей, неприступные горные пики, скрывавшие свои вершины в заоблачных далях, непроходимые буреломы и чащи тайги, дикие и опасные джунгли, обнимавшие собой какие-то древние храмы и полуразрушенные города, бескрайние ледяные пустоши морозной Арктики и много что еще. Вместе с тем, как он бесплотным призраком скользид в пространстве и созерцал красоты родной планеты, Громову вдруг, совсем неожиданно, начала откладываться информация, рассказывающая о самом процессе сна.