Вирус войны
Шрифт:
Она судорожно вздохнула и уткнулась в ведомость. Протянула Ольге вместе с пачкой наличных.
— Подписывай. И иди домой. Я тоже сейчас пойду. В магазин надо за продуктами, пока там очереди не набежали. Да и… Совещание закончится. Нам тоже влететь может. Петрович поэтому нас двоих посадил, чтобы деньги выдать успели, пока он там…
Рука дрогнула, и подпись получилась какой-то непривычно размашистой. Стало муторно. И душно. Захотелось выйти на воздух. А лучше вообще сбежать отсюда. Только куда? Домой. У нее там больной пришелец, которого надо на ноги ставить. А иначе…
О будущем думать не хотелось.
Глава 9
…Сидели
— Так ты где была-то, Саш? — брат поправил очки, постоянно сползающие на кончик носа, и посмотрел на нее немного виноватым взглядом.
Он выглядел каким-то взъерошенным. Как воробей. Нахохлившимся. И одновременно растерянным. Удивленным. А еще постоянно поглядывал на отца, словно ожидал одобрения. И оделся… Серый тонкий свитер и джинсы. Типичный программист. А ведь если с сетью проблемы, он без работы оказался. И жена у него… Медсестра? Врач?
Саша поняла, что совершенно не помнит ее профессию. Они и общались-то не очень близко. Привет-привет. Как дела? Пока. Неудивительно, что она не обрадовалась встрече. Они ведь сюда за помощью приехали, а получилось… Все внимание ей. Обидно, наверное.
Она встретилась взглядом с Филис, прекрасно понимавшей, о чем идет речь. Изначально они хотели преподнести все мягко и максимально неточно. Снова рассказать историю про иностранцев. Вот только теперь казалось, что правда будет звучать лучше. Вопрос — поверят ли ей?
Бывшая жрица едва заметно кивнула, поддерживая и понимая. И Александра решилась:
— Месяц назад произошло несчастье в торговом центре…
Она рассказывала спокойно. Никуда не торопясь. Подробно описала свои первые дни на корабле и сомнения. Перелет. Киорис. Храм и жриц. В подробности своих бесед с Филис вдаваться не стала, в общих чертах описав, что проходила курс терапии и восстановления после взрыва. О романе с Икаром тоже не стала распространяться, как и о похищении, решив остановиться на рассказе об Играх, а затем о полете обратно на Землю.
Ее слушали молча. Мама перестала всхлипывать, отец хмурился, и Сережка пытался копировать его, но за стеклами очков определенно вспыхнул интерес. Стоило замолчать, как Владимир Михайлович скрестил руки на груди и веско выдохнул:
— Чушь собачья. Если стыдно рассказывать, где была, сказки могла хотя бы не сочинять.
— Вова! — укоризненно воскликнула Анна Ильинична.
— Что? Чушь и есть! Мы ее искали два месяца, а она, небось, за границей отдыхала!
— Без паспорта? — спокойно спросила Саша, прямо глядя на отца. Раньше она бы обиделась. На недоверие. На обвинения. На эту вот сдерживаемую злость. Они за нее переживали! А она… неблагодарная. — Вы же, наверняка, у меня были в квартире, нашли все документы. Как бы я могла уехать?
— Да мало ли! Для тех, у кого деньги есть, через границу переехать не проблема!
Стало очевидно, что спорить с ним бесполезно. Он будет отрицать любой аргумент. Уйдет в глухую оборону и отрицание, но не станет ее слушать. Не сейчас так точно.
— Ты тоже мне не веришь? — она повернулась к брату, опустившему глаза в чашку.
Сережка встрепенулся. Точь-в-точь как воробей. Искоса
глянул на родителей. И заговорил, снова опустив глаза, изо всех сил стараясь демонстрировать свою непричастность:— В интернете писали, что незадолго до взрыва, со спутника зафиксировали какую-то странную активность. И потом спутники какое-то время были недоступны. Вот как сейчас. Только временно. Час, может, чуть дольше. С Запада начали орать про хакерскую атаку из России, у нас — про американцев, но… Как-то так получилось, что, если сверить данные, спутники не работали вообще все. А это уже странно. И скандал тогда как-то быстро улегся, когда до всех это дошло. И сразу начали говорить о поднятии цен, об аномальной жаре и прочее. А про тот момент будто все и забыли. Да и внятных объяснений про взрыв так и не последовало. Теории строились от испытаний нового вида ракет, типа США нас пугает или Китай, до теракта. Потом месяц во всех аэропортах и на вокзалах устраивали облавы. До тех пор, пока эта история не началась… Со спутниками. Снова. Сейчас интернета нет, но мы тут встречались с ребятами из офиса, у нас есть там один… помешанный на теориях заговора. Уверен, что нас поработили инопланетяне, типа захватили правительство и руководят от его имени, а тогда просто проверка была, как их технологии на наши влияют…
Он замолчал, и на пару минут стало тихо. Саша невольно улыбнулась, ощущая тепло внутри. Пусть брат так и не высказал свое мнение, но все же постарался ее поддержать. С ним ведь так всегда было. С самого детства. Он старался угодить родителям. Хотел их одобрения. Особенно отца. Не получалось. Все-таки характер у него совсем не тот. Не мужской, как говорил Владимир Михайлович. Тихий, покладистый. Сережка и с женой никогда не ругался, предпочитая делать так, как ей удобнее, лишь бы не мешали заниматься любимым делом.
— И ты туда же! — сразу же еще больше озлобился отец. Лицо его покраснело — верный признак приближающегося гнева. — Что за глупости? В газете же написали — метеоритный дождь! Ну, что за выдумки? Вы же оба — взрослые люди! А все туда же… Инопланетяне, инопланетяне! Да кому мы нужны?! Или вон — она выглядит как инопланетянка?! — он указал на Филис. — Обычная баба!
— Папа! — не выдержала Александра.
— Что, папа?! — он встал из-за стола. — Нечего тут цирк устраивать! Вернулась — хорошо. К нам пришла, потому что денег нет? Один вон остался уже без работы. Теперь с детьми дома сидеть будет, пока жена вкалывает. И ты туда же?! К родителям на шею?!
— Вова, перестань! — не выдержала мама. — Девочка живая! Это же счастье!
— Счастье?! Вырастили нахлебников — вот какое счастье!
Отец, не слушая больше объяснений, устремился прочь из кухни. В коридоре хлопнула дверь спальни. Сережка опустил голову еще ниже, снял очки и провел по лицу ладонью.
— Сашенька… — мама потянулась к ней.
— Не надо, мам. Все нормально, — Саша перехватила ее руку и сжала обеими ладонями. Улыбнулась. — Можешь мне ключи от квартиры отдать?
Где-то в глубине души Александра знала, как пройдет и чем закончится разговор с родителями. Понимала. Помнила другие разговоры и все попытки сделать что-то не так, как нравится им, а так, как хочется самой. Все и всегда проходило именно так: злость отца, его уход, тихие причитания матери, которая просит его простить и понять, он же… Да. Он же. Всегда есть он. А они должны прощать и принимать.
— А ты поужинать не останешься?
Анна Ильинична выглядела уже привычно расстроенной и виноватой. Сцены устраивает он, а виноватой себя чувствует она.