Вирус войны
Шрифт:
— Вы говорите, что сознание Талии теперь часть ядра корабля?
— Да… — женщина выдохнула. Кажется, она понимала, что звучит странно.
— И она с вами говорила?
— Да. Я ее даже видела. Не только во сне. Она… как будто живая. Насколько, я могу судить.
— И оказавшись частью ядра, она получила доступ к памяти Археоса, чьим мозгом оно раньше было. А его память…
Здесь начиналась опасная территория предположений, которую он не любил. Все должно быть четким и просчитанным. Вероятности. Гипотезы. Фактическое обоснование. Сейчас все казалось чересчур зыбким.
— Допустим,
О взаимодействиях между полушариями мозга человека он мог бы рассказывать долго. Но Археосы лишены подобного. Их мозг целен. Как правило, представляет собой максимально симметричную и гармоничную фигуру. Разрушить его можно лишь воздействием определенного количества энергии. Что приводит, обычно, к полному уничтожению. Взрыву. Так как мозг является не только нервной тканью, но также содержит в себе колоссальный запас энергии. Еще ни разу не удалось разрезать ядро или просканировать его внутреннее строение.
Возможно ли, попав в одну его часть, получить доступ ко всему, что хранится в мозге? Теоретически. Энергию вырабатывает все ядро, внешние устройства лишь позволяют собрать ее и направить в нужном направлении. Достаточно ли этого, чтобы поверить в рассказ?
— И со слов Талии Археосы искусственно ограничивают размножение людей на Киорисе… — выдохнул он.
— Именно, — землянка выглядела совершенно несчастной. — Я понимаю, что все звучит странно, но мне больше некому рассказать. Их излучение влияет на гормональную систему. Это я на себе почувствовала. И это был один Археос. А если их тысячи? Сотни тысяч? Могут ли они взять под контроль всю планету?
— Не всю. Киорис на семьдесят пять процентов покрыт водой. Мы не исследуем океан. А значит… В процентном соотношении может оказаться, что наша численность эквивалентна численности Археосов. И тогда теория становится весьма убедительной.
Он замолчал, продолжая работать руками и думать. Даже покидая родную планету, киорийцы в большинстве своем продолжают оставаться под воздействием излучения. Пусть ослабленного, но исходящего от ядер кораблей. К тому же, отсутствие редко длиться достаточно долго, чтобы судить об изменениях. Если же говорить о послах, проживающих на территориях других планет…
Как правило, дипломатами являются женщины. В силу эмоциональной составляющей и развитой эмпатии им проще вести переговоры. Если у них есть мужья или партнеры, они пробуждены. Дети… Слишком маленькая выборка. Если запросить данные о физическом состоянии всех послов за последние сто, двести лет? В таком случае еще можно будет сделать некоторые выводы, но…
— Нам нужен эксперимент. Непробужденный киориец, вышедший из-под воздействия излучения. Необходима полная фиксация его состояния с прослеживанием динамики каждый день. Если ваш рассказ подтвердиться…
Это
будет катастрофой. Понять, что столько поколений они находились под воздействием. Были… экспериментом? Сам Креон мало что чувствовал, но вот другие…— Мы стоим на грани вырождения, — он счел нужным пояснить. — Полагаю, вы понимаете наши ограничения. И также понимаете, что начавшаяся война может стать для нас последней. Если количество погибших превысит критическую массу, новое поколение не сможет закрыть демографическую яму, и тогда… Нас ждет гибель. Не сейчас, так потом. Через двести-триста лет. По предварительным прогнозам. Если выяснится, что кризис создан искусственно…
— Эксперимент, о котором вы говорили… — девушка явно замялась, не зная, как продолжить, но все же решилась: — Вы можете поставить его на себе. Я понимаю, что все сложнее, чем мне видится, но вы уже несколько дней не находитесь под воздействием излучения, и, если не возвращаться на корабль…
Она не договорила, позволяя ему додумать.
— Вариант был бы хорош. Но только ничего не получится. Я уже пробужден.
Глава 14
Наверное, у нее отвисла челюсть. Во всяком случае, на Креона Саша уставилась совсем неприлично, даже не пытаясь скрыть удивление. А в голове замелькали глупые мысли и предположения. И даже радость проглянула. Что, если Ольга? Вот только мужчина продолжал рассказывать ровно и невозмутимо:
— Со мной все немного сложнее. Пожалуй, вам стоит знать. Неизвестно, как сложатся ваши отношения с Икаром, но… Да, вы должны знать.
Вот теперь радости не осталось, а сердце сжалось. И стало неуютно.
— Наш род подвергался генетической коррекции. Неудачной. Впоследствии такие вмешательства были строго запрещены, так как имели место мутации. Генетические болезни, неподдающиеся лечению. Иные отклонения. Я узнал о них совсем недавно, когда Икар прислал мне материалы исследований, проводившихся не так давно. Имя пациента было засекречено, но… Я имею доступ к семейным больничным картам. Кое-что в общей картине показалось мне знакомым, и я сравнил данные.
Вот теперь у нее и кровь от лица отхлынула. А при мысли о мутациях воображение выдало такие варианты, что в пору вообще перестать смотреть телевизор. Хотя, реальность уже доказала, что может быть куда страшнее.
— У Икара, как и у всех моих родных, имеются генетические аномалии. Но, к счастью для него, они относятся к тем участкам, которые не наследуются. Их частично заблокировали во младенчестве, за развитием остальных наблюдают, но ярких отклонений не выявлено. Если же говорить о скрещивании ваших ДНК…
Саша икнула. Желудок совершил кульбит и провалился куда-то в пятки. Сердце отправилось за ним. Она даже толком выдохнуть не успела, услышав об Икаре, как на нее уже вывалили очередную информацию:
— Прошу меня простить, — принц впервые поднял на нее взгляд, оторвавшись от своей поделки, — мне не следовало делать запрос и исследование без вашего согласия, но я решил немного поторопить события, чтобы понимать, к чему следует готовиться. Хочу вас заверить, что Икар ничего не знает о моих изысканиях и не просил меня о них. Все это лишь моя инициатива.