Венец на двоих
Шрифт:
Истинная вдохновительница мятежа от Дома Игрен сидела в своем кресле с невозмутимым видом. Безупречная прическа со спускающимися на шею локонами, винно — красное платье с глубоким вырезом, открывающим верх груди, прямая спина, меланхоличный взгляд — несмотря на возраст, Даллара все еще была весьма привлекательна и прекрасно это понимала. Она тоже сохраняла внешнее спокойствие, никак не выдавая внутреннего напряжения, буквально висевшего в воздухе. Ан’Койр невольно поморщился. Когда-то она казалась ему удивительно красивой, подростком он удивлялся, что на него обратила внимание эта роскошная женщина. Даже потом, когда расстояние не оставило следа от прежней страсти к взрослой любовнице,
Рядом с матерью устроилась Менеста Игрен. Увидев короля, она попыталась робко улыбнуться, но, наткнувшись на его взгляд, выдавила из себя только гримасу. Странно, но она не выглядела сейчас такой бесподобно привлекательной, какой помнилась Дорнану по тому времени, что он провел в столичном доме Даллары. Несмотря на прекрасно подобранное платье, оттенявшее юную красоту девушки, вьющиеся локоны и широко распахнутые глаза, Менеста не вызывала у него никаких чувств, кроме раздражения. Осознав, что король даже не задержал на ней взгляда, девушка коротко вздохнула и разочарованно отвела глаза.
Еще один пленник, имени которого Дорнан не знал, пренебрег удобством кресел и остался стоять, привалившись плечом к стене, в углу гостиной около окна. Высокий черноволосый мужчина со шрамом на щеке угрюмо рассматривал собственные руки, на запястьях которых красовались блестящие полосы металла. Он не поднял взгляда, даже когда в гостиную вошел король. Казалось, пленник пытался держаться подальше от своих товарищей по несчастью. Всем своим видом он показывал, что не желает иметь с ними ничего общего. Дорнан нахмурился. Кто это такой?..
— Приветствую, ваше величество, — один из храмовников, поднявшись, поклонился Дорнану, и остальные последовали его примеру, вставая из-за стола.
— Доброй ночи, господа, — король слегка склонил голову: судя по докладам, именно светлейший со своими людьми переломил ход осады, поэтому они заслуживали, как минимум, монаршего уважения. — Приношу свои извинения за то, что вынужден был оторвать вас от важных дел, тем более ночью. Благодарю за помощь и прошу передать мою искреннюю благодарность светлейшему. Я намерен в ближайшее время посетить Храм и сделать ряд распоряжений по поводу пожертвований — как только разберусь с текущими делами.
— Мы рады служить вашему величеству, — снова поклонился храмовник. — Светлейший просил передать, что мы и в дальнейшем готовы оказать любую поддержку и помощь короне.
— Еще раз благодарю, — Дорнан махнул рукой. — Прошу вас, садитесь и угощайтесь.
Храмовники чинно заняли свои места, вернувшись к прерванной беседе. Течение разговора с главами мятежных Домов их не интересовало — они всего лишь служили Храму Отца — Неба и действовали по распоряжению Джесалы Бларера. Пленники же и не подумали встать, чтобы поприветствовать короля. Только тот, что находился у стены, слегка повел плечами, услышав новый голос, но глаз так и не поднял. Канар смерил племянника мрачным взглядом, остальные даже поз не поменяли, только Пейлевар Игрен вжался в кресло еще сильней. Дорнан в несколько стремительных шагов преодолел расстояние от двери до пленных и остановился напротив кресла старшего из Стеллов.
— Встать! — не поднимая голоса, скомандовал ан’Койр.
В его тоне, видимо, было что-то такое, что не позволяло ослушаться этого приказа. Лорд Пейлевар вскочил так, словно его ударили. Роэран и Даллара поднялись одновременно, Менеста с расширившимися от страха зрачками на мгновение отстала от матери и держалась
нетвердо, как будто в любой момент могла упасть. Медленнее всех встал Канар, не отрывая взгляда от племянника. Выпрямившись во весь рост, глава Дома Стелл мог смотреть прямо ему в глаза. В этом пылающем взгляде Дорнан впервые увидел неприкрытую ненависть. Раньше Канар хотя бы пытался сдерживаться, но теперь, когда маски были сброшены, необходимость в этом отпала.— Корона вынесла свой приговор, — громко и четко произнес Дорнан, и все в малой гостиной, включая стражу и храмовников, затаили дыхание. — За участие в мятеже я распускаю Дома Стелл и Игрен, объявляю вне закона любых членов этих семейств, которые не пожелают подчиниться и продолжат настаивать на том, что принадлежат к мятежным родам. Их имущество конфискуется в пользу короны. Главы Домов и их ближайшие приспешники, признанные зачинщиками смуты, будут повешены как осужденные в государственной измене.
Лорд Пейлевар всхлипнул, Менеста, задрожав, рухнула в кресло и закрыла лицо руками. Роэран вполголоса помянул Отца — Небо. Побелевшая Даллара покачнулась, но удержалась на ногах. Только Канар Стелл, казалось, никак не отреагировал на приговор.
— Я требую плахи, — вполголоса проговорил он, — по праву высокого лорда и дворянина, долгие годы служившего короне.
— Ты больше не высокий лорд, — Дорнан не отвел взгляда от его пылающих яростью глаз. — Мятежники — простолюдины не получат топора. Тебе придется отправиться на виселицу вместе с остальными.
— Ты… ты… — лицо Канара исказилось от ненависти. — Отцом — Небом проклятый ублюдок, у тебя нет права выносить приговоры!
— Королевское право выше любого из твоих, — отрезал Дорнан. — Тебя повесят, Стелл. На этот раз не спасут даже родственные связи.
— Эта корона должна была принадлежать моему отцу, Гейрану Стеллу, а потом перейти ко мне! — рявкнул любящий дядюшка.
— Сейчас она принадлежит внуку лорда Гейрана, и мне жаль, что лишь спустя одно поколение корона вынуждена распустить Дом, когда-то бывший великим, — ан’Койр скрестил руки на груди. — Ты мог бы стоять за троном и быть опорой не только своего, но и моего Дома, а вместо этого пошел против родной крови!
— Ты мне никто! — выплюнул Канар. — Моя сестра не имеет касательства к твоему происхождению, выродок!
Дорнан слегка покачал головой. Кажется, на старости лет почтенный дядюшка слегка двинулся умом на почве личной неприязни к племяннику! Интересно, почему родственники Ильтеры любят и опекают ее, а семейство короля готово при малейшей возможности вцепиться ему в глотку?.. У уничтоженного Дома Морн, кажется, было чему поучиться.
— Ваше величество, я прошу милосердия, — Даллара Игрен грациозно опустилась на колени, отчего слишком глубокий вырез ее роскошного платья стал смотреться совершенно непристойно. — Умоляю, скажите: вы ведь не отправите женщин на виселицу?..
— Женщин — нет, зачинщиц смуты — да, — невозмутимо парировал Дорнан. — Даллара, ты будешь повешена вместе с остальными.
Вдова лорда — камергера глубоко вздохнула, отчего создалось впечатление, что ее полная грудь вот — вот вывалится из платья. Подняв на короля взгляд, наполнившийся слезами, она протянула к нему руку, но трогательно задержала ее в воздухе и уронила, как будто не решалась обратиться к нему. Она знала, что по — прежнему остается притягательной для мужчин, и умела разыгрывать свои козыри. Но это великолепное представление не произвело на Дорнана ровным счетом никакого впечатления, вызвав лишь раздражение. Он уже был по горло сыт великосветскими играми. И у него было слишком мало времени, чтобы позволить Далларе тратить его по своему усмотрению.