Чтение онлайн

Теперь рассмотрим личные отношения матери и сына. Нам рассказывают о том, с какой любовью относились друг к другу «мать» Наталья Кирилловна и «сын» Петр, но в действительности мы наблюдаем совсем другую картину. Их практически никогда не видят вместе, даже когда Петр серьезно заболел «мать» не навещала его и не сидела у постели. Впрочем, «сын» ответил тем же. Апофеоз их «нежных» отношений — демонстративное игнорирование Петром похорон Натальи Кирилловны. Как известно, «сын» не был ни на отпевании, ни на похоронах, ни на поминках «матери»!

Создается впечатление, что это совсем чужие люди. Вероятно, подобное объяснение не так уж далеко от истины. Сразу вспоминаются «фокусы» Матвеева — тайные ночные роды и «рождение» здорового

наследника.

Вот таким причудливым образом на российском престоле оказался полуграмотный невежда, абсолютно не подготовленный к управлению государством. Посмотрим, что из этого получилось!

Примечания:

1. Александр Петрович (1691 — 1692) — царевич, второй сын Петра I и Евдокии Лопухиной.

Глава 7

Глава 7. Начало.

Историк С. М. Соловьев приводит два фрагмента из частных писем Ф. Лефорта к родственникам, датированных 1694 годом.

«Через два года поговаривают о путешествии в Казань и Астрахань; но, быть может, в два года времени это пройдет. Впрочем, я буду всегда готов исполнять приказания. Есть намерение выстроить несколько галиотов и идти к Балтийскому морю…» (4 июля)

«Будущим летом выстроят пять больших кораблей и две галеры, которые, если даст бог, через два года отправятся в Астрахань для заключения важных договоров с Персиею». (13 сентября)

Обратим внимание, что обсуждаются сугубо мирные, коммерческие вопросы и осенью 1694 года еще нет даже намеков на предстоящий в 1695 года первый Азовский поход. Напомним, что Петр в это время находился в Архангельске и понятно, что главная тема среди купцов в разговорах и застольных беседах — торговля. Поэтому заключение важных договоров с Персией не что иное, как планы по возрождению Волжского торгового пути.

Как справедливо заметил С. М. Соловьев:

«Оставалось Каспийское море, на которое уже давно указывали иностранцы, требуя свободного проезда на него для торговли с богатою Азиею: разве не может Россия сама овладеть этим средством обогащения, заведши флот на Каспии, овладевши торговлею с прибрежными странами? Еще при царе Алексее строили корабль для Каспийского моря. Корабль был сожжен Разиным; но когда будет сильный флот на Каспийском море, то Разин будет невозможен».

Учитывая, что Петр уже фактически стал единоличным (брата Ивана можно не принимать во внимание) правителем Московского государства, то можно смело считать, что в письмах Лефорта в сжатом виде изложена программа развития страны на ближайшие несколько лет. Как видим, никакой агрессии, и воинственности молодой русский царь не проявляет. Все его помыслы направлены на развитие транзитной торговли между Востоком и Западом через территорию русского государства, что обеспечит приток звонкой монеты в царскую казну. Великолепно! Как принято говорить в подобных случаях — лучше поздно, чем никогда!

В сентябре царь возвращается в Москву и начинает подготовку к Кожуховским маневрам, сразу после которых его планы меняют свою направленность и вместо мирного созидательного труда на благо страны Петр выбирает войну.

Итак, еще осенью 1694 году Петр I не имел намерения начинать (или продолжать, как кому нравится) войну с Турцией. Что произошло? Почему Петр I резко изменил свои планы в начале 1695 года? Посмотрим, что пишут по этому поводу маститые историки.

«Мы не знаем, каким образом возникла и развилась мысль об Азовском походе: нельзя сомневаться в том, что мысль о войне довольно часто служила предметом бесед между Петром, Лефортом и Гордоном». (А. Г. Брикнер)

«Пока в воздухе носились разговоры о Персии и о Балтике, зимой 1695 года Москва была ошарашена объявлением о том, что ближайшим летом Россия намеревается возобновить войну против татар и их хозяев — Османской империи. Почему той зимой Петр пришел к решению атаковать турецкую крепость Азов, точно неизвестно». (Р. К. Масси)

Как

видим, кое-кто из историков честно признается, что причина Азовских походов неизвестна.

«Однако все это — отдаленное будущее. А сейчас Петр жил сегодняшним днем и помышлял об одном: как пробиться к морю. Только что закончившиеся Кожуховские маневры внушили ему уверенность в достаточно высокой боевой выучке русских войск и их способности овладеть морским побережьем. Было решено пробиваться к южному морю». (Н. Н. Павленко)

«До конца 1694 года Петр, очевидно, уклонялся от решительных действий против турок и татар, целые пять лет вел войну оборонительную, даже согласен был примириться на условиях Бахчисарайского договора, с исключением только двух ненавистных для него статей: о выкупе пленных, которых освобождения требовал без всякого возмездия и о посылке в Крым ежегодной казны, вынужденных даров, почти дани, на что они ни под каким видом не соглашались. Так продолжалось до Кожуховских маневров. Они, наконец, убедили его что (пришло) время поднять оружие на врагов России». (Устрялов, том 2 стр. 219)

Некоторые историки склонны связывать начало Азовских походов с «успешными» Кожуховскими маневрами. Задуманы эти, так называемые «маневры» были лично Петром еще в Архангельске.

«По возвращении из Архангельска, намеревался он (царь) провести под Москвой маневры в самом обширном размере, с осадою крепости, защищаемой рекой по всем правилам военного искусства. Царь с помощью Гордона составил планы бастионов, кронверков, назначил места для редутов, траншей, батарей…». (Устрялов, Том 2, стр. 174)

В том, что до Кожуховских маневров Петр I даже не помышлял о начале военных действий против Турции, видно из его письма Апраксину от 15 апреля 1695 года:

«…как осенью в продолжение пяти недель трудились мы под Кожуховым в Марсовой потехе, ничего более, кроме игры на уме не было, однако эта игра стала предвестником настоящего дела».

Хорошо, давайте посмотрим, что собой представляли эти «маневры».

Принято считать, что это были войсковые маневры, или учения, назвать можно как угодно, суть от этого не изменится, поскольку в действительности это больше напоминало «мамаево побоище». На берегу реки Москвы построили земляную крепость — пятиугольное укрепление, обнесенное валом, высотой пять аршин (3,5 метра) и окруженное рвом глубиной до четырех аршин (2,8 метра). Набрали две армии, каждая численностью примерно семь-восемь тысяч человек — одна «своя» под командованием Ф. Ю. Ромодановского, а вторая — неприятельская, «польского короля» И. И. Бутурлина. По сценарию одна армия (Бутурлин) защищает земляную крепость, а вторая (Ромодановский) должна ее взять, причем осада должна вестись по всем правилам военного искусства. Даже не специалисту понятно, что любые военные учения преследуют какую-то конкретную цель: высадка десанта на территорию противника, переправа войск через реку, отработка взаимодействия различных войсковых подразделений при наступлении и т.д. Судя по плану Кожуховских маневров, вроде бы отрабатывалось взятие крепости, вот только сама крепость больше напоминала постройку времен Киевской Руси, чем строение XVII века. Зачем осаждать, да еще по всем правилам военного искусства и штурмовать это допотопное сооружение? Что здесь можно отрабатывать и чему научиться? Рыть окопы, траншеи, редуты и подкопы? Да, действительно рыли:

«Между тем, мы устроили на правом берегу Москвы-реки укрепленный лагерь с изрядными выводами по всем правилам инженерной науки: ров, окружавший лагерь был в сажень (2,1 метра) ширины и глубины, а вал (был) уставлен рогатками». (Устрялов, том 2 стр. 183)

С подкопами дело обстояло сложнее — из двух смогли завершить только один.

«Когда подошла армия, подожгли мину. Долго она дымилась, наконец, раздался взрыв и вал осел, так, что Преображенский полк без труда перешел через него и ворвался в укрепление». (Устрялов, том 2 стр. 188)