Вальпургиева ночь
Шрифт:
Ляпа подавился куриным крылышком:
— Че за засада?
На лавку рядом с Сюнневе взгромоздилось странное существо. Существо было одето в просторную рубаху, длинные вязаные носки и вид имело настороженный. Я открыла рот от удивления — вот уж не думала, что в нашем роду когда-то, могли родиться такие… Юная ведьмочка, еще настолько маленькая и угловатая, что не сразу поймешь — мальчик это или девочка, имела внешность для рода самую нетипичную. Она была смуглой, черноволосой и черноглазой. Причем глаза были именно черными, а не какими-нибудь темно-карими. Остановив на мне блестящий
— Ба, они че, все сожрут или ты и меня покормишь?
— Што, ноги отсохли? — заворчала Варвара. — Чай, не больная, корыто не разевай, сама пододвигайся да лопай.
Сюнневе пододвинула девочке миску. Та, залустив туда руку и выудив вареную картошку, невозмутимо принялась жевать.
— Вот бесово отродье, — беззлобно вздохнула бабка Варвара.
— Ба, не злобься, — пробубнила девочка с набитым ртом. — Всеравно ты меня любишь…
— У-у, головешка. — Бабка Варвара для виду погрозила девочке пальцем. — Вот ведь хитрюга! Не наших она кровей, а все равно родная. И довелось же Таирке, девке моей, с этим… чертом спутаться!
— Он не черт, — поправила Пелагея бабушку, одновременно прицеливаясь Тяпе в лоб костью, — он — князь…
— Князь! — возмущенно фыркнула Варвара. — Сроду о таких не слышала… Глаза-то у него желтые, как у кошки, были да зрачки, чуть что, так вытягивались. Ты молчи, ворона, тебя еще не было, а я все помню-у!!!
— Вот закаркали опять! — заорала Вийка с порога, затворяя дверь и помогая Янко сесть на лавку. — Тетка Варвара, доколе девку мучить будешь? Скажи лучше, где у нас семена папоротника лежат…
— Да там и лежат, в чулане на верхней полке, — проскрипела бабка, опять принимаясь за трубку. — За каким они тебе сдались?
Вийка не отвечала, старательно укутывая ноги Янко теплой дерюжкой.
— Куды собралась, кликуша блажная? — повысила голос Варвара. — Ай на кладбище собралась, дура литовская? А мне за мужиком твоим задохлым смотреть до конца лет моих прикажешь? Хватит того, что и девка на мне!
— Сказала — пойду, значит, пойду. — Вийка упрямо вскинула подбородок. — Может, еще и отобьюсь…
— Виюшка…— прошелестел Янко.
— Крокодилица, прости господи! — пыхнула трубкой Варвара. — Не пушшу!
У Вийки нервически задергался уголок рта, совсем как у тетки Розы. Мы поняли, что пора вмешаться. Но что мы могли сделать?
— Девица Михайлина! — зашептал Виталис мне на ушко. — Идти на кладбище следует вам, а не Вийке. Так нужно…
— Мне одной?! — завопила я на всю избу.
— Нет, можете взять остальных, если согласятся, но вы — самая сильная…
Так, понятно. Опять я и опять… Впрочем… Я глянула на тихо кашляющего в углу Янко и бледную Вийку и замялась. Картина, конечно, трогательная, но неужели я чем-то могла помочь? Я даже ужасы смотреть по телевизору боялась, всего «Графа Дракулу» просидела под одеялом, боясь и ресничку высунуть. Что ж делать, как мне справиться с толпой упырей?
Полина решительно отодвинула тарелку и громко заявила:
— Чего за проблемы-то? Мы и пойдем с упырем на стрелку, а вы, гражданочка, в вашем-то очевидном положении (Виска слегка зарумянилась)
сидите дома и пейте валериану.— Чтой-то она говорит? — Вийка всплеснула руками. — Как же я вас пущу-то, вы ж еще дети малые!
— Обижаете, тетенька! — Тяпа прислонился к стене и похлопал себя по круглому пузу. — Я еще ходить не умел, а такое отмачивал, что мать моя орала: «Это не ребенок, это акуленок!»
— Но это же УПЫРЬ! С ним сложно справиться даже очень сильному колдуну!
— Настоящие упыри, — изрекла Полина, вставая, — работали в моей школе. И я вышла оттуда живая и даже местами здоровая. Так что ваших-то мы быстро на лопатки откинем…
Сюнневе педантично составила посуду на столе в одно место и сказала:
— Ми здесь неспроста. У меня совсем не осталось силы, но я по-прежнему вижу… Ми должны пойти.
— Мы идем вместо вас, тетя Вия! — Я даже встала, осознав торжественность момента. — Только… у нас нет ничего, дайте нам хоть соли, чтобы круг очертить.
Вийка еще попыталась нас отговорить, но было видно, что делает она это только по необходимости. В самом деле, на ней сейчас держался весь дом, да и, кажется, она и вправду… беременна, а мы… но ведь неспроста же нас сюда забросило. Сюнневе вообще держалась с потрясающим спокойствием. Обшарив полки чулана, финка выгребла оттуда все нужное, старательно увязала в мешочки и вообще та-ак приготовилась, что мне даже стало завидно. И откуда она все знает? Ведь пропала девятнадцатилетней девушкой, неужто на каких-нибудь курсах для ведьм все сорок лет училась?
Натягивая какое-то Вийкино платье (не думаю, что упыри оценят халатик с кислотными окуньками) и раздолбанные башмаки, Сюнневе нас поучала:
— Упыря не бояться, пока мы в круге, он нам ничего не сделает. Микелина его только чуть-чуть стукнет психокинезом, чтоб залез обратно и не показывался. А я заговор отводящий почитаю… Дан и Ян,нэ вздумайтэ его ловить и в мешок класть!
— А че, нельзя, что ли?
— Дома в зоопарк загоним!
— Бабла срубим…
— Предкам подарок к годовщине свадьбы купим…
— А то отец знаешь что мамке готовит…
— Ой, обмочиться со смеху…
— «Камасутру» на латынь переводит…
— И перевод все время на диване забывает…
— Мамка, когда в первый раз увидела, хохотом чуть все стекла в доме не повыбивала…
— Прикинь, как патер мучился с подписями к картинкам?
Я представила себе, как дядя Алексиус, в своих вечных очках и пушистых тапочках с осликами, с высунутым языком корпеет над «Камасутрой», обложившись русско-латинскими словарями… То-то тетку последнее время ни с того ни с сего на хохот пробивает!
На дворе меж тем уже основательно стемнело, да и похолодало. Вийка, кутаясь в теплый вязаный платок, вышла нас проводить до калитки.
— До кладбища недалече… налево до околицы, а там по тракту. По правую руку рощица, а за ней и погост. Ох, чада малые, боязно мне вас отпускать. Ну как с вами что случится?
Мы старательно успокоили Вийку, хоть самим было страшновато. Спокойнее всех держалась Сюнневе. Можно подумать, всю жизнь с упырями разбиралась…
Стоило нам отойти от дома, яркими фонариками засияли наши Помощнички.