Вальпургиева ночь
Шрифт:
— ЗАХЛОПНУТЬСЯ ВСЕМ!!! А не то всех положу как бубликов в духовку!!! — заорала я, не выдержав склочных воплей.
Духи послушались и даже выстроились в шеренгу, слегка прижав уши.
— Значит так, вы, хранители типа… Слушать мою нервную команду! Без моей артикуляции (Миша, верно же?) даже не сопеть!!! Ула, рыжуля, лети сюда, сурдопереводчиком будешь, чтоб до всех дошло! Всем сразу появляться только в экстренном случае (Ула выкатил большие глаза и поставил кудри дыбом), если вдруг вылезете все сразу — изображать хор глухонемых ветеранов древнегреческой сцены (Улик зажал одной рукой рот, второй прикрыл ухо и в таком положении принялся ловко откалывать сиртаки по периметру). Улу оставляю за старшего (рыжий гордо приосанился,
Толпа Помощников растерянно топталась в воздухе. Шелестели драпировками древние римляночки, тренькали струны Виталисовой гитарки, развевался изящный галстучек итальянца Паоло. Я и сама оторопела от собственной прыти и размаха, но чувствовала, что взяла верный тон — иначе массовой истерики нам не миновать,
— Мой верный Ула Недобитейший из Скальдов! Доложи ситуацию…
Рыжий услужливо вывалил свою амбарную книжицу-шпаргалку и зачастил:
— Ну че сказать, барыня, все как обычно. Мы чуток позагорали — нам черные подляну кинули. Перенесли вас в не совсем далекое прошлое — 1818 год, Россия, слава богу, почти родные места — деревня Ведьмеево, будущий Семипендюринск…
— Чего-о? — заорал, кажется, Тяпа. — Мы чего, в прошлом?!
— Данчик, главное, не облажаться, сувениры и цацки кладем в мешок, потом загоним антиквару…
Минька выпустила бульку из рук и, размахнувшись, отвесила братишкам два филологических подзатыльника (со стороны — внушительно, а на деле — даже не чешутся) и взвизгнула:
— Молчать, вы, огрызки! Мамы тут нету, моя вежливость кончилась!
Тяпа и Ляпа тихонько прижухли. Ляпа уважительно протянул:
— О женщина…
— Поскольку легенду о Вийке знают все, то поясню — сегодня как раз тридцатое апреля 1818 года, то есть очередная судьбоносная Вальпургиева ночь в жизни вашей Семьи, Мишенька. Пока что задача-минимум — добраться до дома Вийки. Там будете решать, что делать с ее персональным услужливым покойничком, а к тому же с толпой упырей, что бродят по округе…
Прекрасно! Михина родня вляпалась, а я не могла утерпеть, чтоб не примазаться! Что мне, своих проблем мало?! Да у меня после майских — первое вскрытие!!! Куратор сказал, что даже даст подержаться за тарокальную пилу… Хотя понимаю, Мишаня без меня не справится. Вон какая у нее поддержка — Сюнька в глубокой заморозке и ребята-акробаты, только и думающие, как бы какое поганое дельце провернуть…
Виталис осмелел и нерешительно вякнул из-за римских драпировок:
— Черные надеются, что с вами что-то случится и, таким образом, они разделаются с двумя самыми сильными ведьмами в роду…
— У мэн-ня ничего нэ осталось! — протестующе завела Сюнневе.
— Мадонна, а кто от Главного ушел, а? Кто сорок лет меня по разным эпохам мотал? Я пересмотрел все громкие процессы над ведьмами, четыре раза седел, о моем перманентном несварении желудка диссертацию написать можно!!!
Сюнневе вдруг зашевелилась, даже чуток заволновалась, я бы сказала, и вдруг завопила, хватанув себя за косы:
— Вспомнила!!! Вспомнила, где была!!!
— От молодец так молодец! — завопила я тоже. — Рада аж по самые волосяные луковички!!! Что за разговорчики в строю?! Дайте же Уле договорить!!!
— Ситуация сложная…— Рыжий серьезнел прямо на глазах. — Потому что неизвестная. Очередной форс-мажор. Пока не узнаем, что конкретно удумали ребята-чертенята, придется попотеть… Поэтому настоятельно советую не топтаться здесь, а двигаться по направлению к деревне. Напоминаю — упыри активизируются по ночам…
Повторять нам не надо, и так понятливые. Мы резво снялись с места и зашлепали по грязи. Мишка тащила Жупика, тот трогательно пристроил
брылястую головку у нее на тощем плечике.Две древние римлянки не переставали выяснять отношения, шепотом правда, но все равно доставали, как две обожравшиеся вареньем мухи:
— Я Прима, а ты — Секунда! Я родилась раньше.
— Ты просто нагло отпихнула меня ногой еще в утробе матери! Я должна была вылезти первой!
— Ну, кто не успел, тот опоздал…
— Чего они собачатся? — спросила я Миньку, будучи абсолютно уверенной, что ответ она знает…
Миха откинула рыжие кудри со лба:
— Видишь ли, в римских семьях родившихся дочерей не мудрствуя лукаво называли по имени отца. Причем всех, независимо от количества. У этих, как я понимаю, папеньку звали Юлием, вот и они тоже — Юлии. Различали дочерей только по порядковым номерам. К имени первой добавляли Прима, второй — Секунда, третьей — Терция и так далее…
— А мы — близнецы! — вклинилась какая-то из Юлий. — И я вовсе не намерена делиться званием Примы…
Я остановилась. Ничего, эту проблему мы быстро решим.
— Эй, ребята! — окликнула я Тяпу и Ляпу. — Кто из вас родился первым?
— Я! — откликнулся Тяпа. — У Янчика окорока застряли, его еще с час из мамки выковыривали…
— Вы, горячие итальянские девахи! — обратилась я к Юлиям. — Кто из вас охраняет Дана?
— Я! — вскинула руку Юлия с жезлом.
— Вот ты и будешь Примой! Все,на этом базар прикрыли, а не то я буду злиться!!!
Сестрички замолкли, видимо обдумывая, честное ли решение я им предложила. Ладно, пока молчат — и на том спасибо.
До деревни мы добрались быстро, с матерком… с ветерком то есть. Еще бы — грязи по колено, да еще и Помощнички все разом вспомнили о своих прямых и непосредственных обязанностях и ка-ак кинутся наставлять нас на тропу истины. Полезные советы и поучения сыпались на нас, как гречка из дырявого пакета:
— Упыри — это не сказка. Упыри — это серьезно. Вот у нас в Древнем Риме…
— …я видел настоящего вампира…
— Врешь, рыжий трескоед! Ты в Риме ни разу не был!
— Roma aeterna!!! Там есть арена одного древнего цирка… Весной там расцветают тюльпаны, а между ними бродят фазаны…
— Паоло, хрен же ты из себя Бедекер [6] изображаешь?! Расскажи лучше детям об упырях!
— Упыро? Вампиро?! О Мадонна!!! Кровососо!!!
— …устроят День донора и отвалят. Хотя вампиры и упыри — это все-таки не одно и то же. — Опять Ула, уж его возмущенное хрюканье ни с чем не спутаешь…
6
Знаменитый путеводитель начала ХХ века, составленный немцем Карлом Бедекером.
— Я, кажется, сказала ходить по одному и молча! — Я только глаза гневно скосила — все Помощники испарились, сзади трепыхался в воздухе один Ула…
А вот и деревня — красота, да и только, хоть сейчас фоткай и в Третьяковку! Кто там большой и великий сказал, что, мол, в России только две проблемы — дороги и дураки, которые эти дороги строят? В деревне, таким образом, жили только очень умные люди… После тщетных попыток найти хотя бы намек на тропинку мы махнули на это всеми конечностями и радостно забурились в чей-то огород. «Задами бы-ыстренько дойдем! — уверял нас рыжий. — Только быстренько, я сказал… Собак тогда все держали…» Слава богу, что жителей не было видно. Темнело уже явственно, поэтому туземцы тихо сидели себе в избушках, потому как упыри могли ведь и с пути сбиться, к ним завернуть, от Хотяевки-то близко… Номы все равно старались не шуметь, перепрыгивая с грядки на грядку, и вообще пытались как можно меньше обращать на себя внимание местных собачек. Со стороны все, по-моему, напоминало, известный анекдот: «Эстонские разведчики пытались незаметно окружить избу, в которой затаился враг… Посмотреть на это сбежалась вся деревня».