В присутствии врага
Шрифт:
В отличие от нее, Пейн не торопился. Как он полагал, в этом не было необходимости: его мать спит, Барбара — тоже. Зачем привлекать к себе внимание, сломя голову мчась по дороге, будто за тобой гонятся демоны? Поэтому Барбара вскоре стала нагонять его и, когда он проезжал мимо ярко освещенной заправки на выезде из Оар, она убедилась, что машина, которую она преследует, на самом деле «эскорт» Робина Пейна. Может быть, Бог все-таки есть, подумала она.
Но никто не ехал вслед за ней. Из чего ей стало ясно, что она может рассчитывать только на собственные силы. Без оружия, без плана действий и даже без полного понимания причин, по которым Робин Пейн решился на такое — испортить жизнь стольким людям.
Линли сказал ей, что существует какой-то третий ребенок, родившийся от Дэниса Лаксфорда. Поскольку в записках похитителя от него требовали признать его первого ребенка и поскольку признание Шарлотты Боуин таковым не соответствовало целям похитителя, единственно возможный вывод —
«Он очень изменился», — сказала Селия. Изменился сразу после того, как вернулся, как она полагала со своих курсов полицейских детективов. Когда он уезжал туда из Уоттон-Кросс, она предполагала, что они поженятся. А когда вернулся, поняла, что их разделяет пропасть. Селия сделала вывод, что причина этого — другая женщина в жизни Робина. А если Робин узнал что-нибудь о ней самой, о Селии? О ее связи с другим мужчиной? Скажем, о связи Селии с Дэнисом Лаксфордом?
Проехав еще немного вперед, Робин свернул с основной дороги налево. Фары «эскорта» отмечали его петляющий путь по фермерским владениям. Левый поворот означал, что он направился в северную часть долины Уоттон. Доехав до поворота, Барбара рискнула на мгновение зажечь фары, чтобы рассмотреть точнее, куда же он едет. Файфилд, Локеридж и Уест-Овертон — прочла она на указателе. И рядом со стрелочкой, указывающей направление, — всем понятный символ, означающий исторические памятники: на белом фоне коричневый силуэт башни средневекового замка с четко очерченными бойницами, чтобы никто не мог его спутать с чем-то другим. «Ну и ну, — подумала Барбара. — Сначала ветряная мельница. Теперь замок». Робин Пейн, как он сам о себе говорил, давно изучил все сомнительные уголки в Уилтшире, подходящие для темных дел. Может быть, он даже бывал здесь с Селией. Может, именно поэтому и выбрал это место. Но если причиной всего была Селия Мейтесон и ее тайная связь с Дэнисом Лаксфордом, то когда и как это могло произойти? Шарлотте Боуин было десять лет, когда она умерла. Если она не была первым ребенком Лаксфорда, значит, этот первый ребенок, кто бы он ни был, должен быть старше. И даже если ребенок старше хотя бы на несколько месяцев, это означало бы, что Селия Мейтесон была еще подростком, когда имела связь с Дэнисом Лаксфордом. Сколько сейчас лет Селии? Двадцать четыре? Самое большее, двадцать пять? Значит, если допустить, что она крутила с Лаксфордом и после этого родила ребенка старше Шарлотты, ей было в это время только четырнадцать лет. Нельзя утверждать, что это невозможно — девочки-подростки рожают сплошь и рядом. Но хотя Лаксфорд и казался Барбаре крайне неприятным типом — если судить по его газете — ничто из того, что она о нем знала, не наводило на мысль о его пристрастии к малолеткам. А если вспомнить, как описывала Лаксфорда Портли, когда он был учеником в Беверстоке, особенно его отличие от других мальчиков, следовало сделать вывод…
«Стоп, — подумала Барбара. — Проклятье…» Ее пальцы сильнее сжали руль. Она видела, как машина Робина виляет впереди, ныряет под кроны деревьев, взбирается вверх на небольшом подъеме. Глядя попеременно то на его машину, то на дорогу, она неотступно следовала за ним, одновременно собирая в памяти наиболее яркие детали из того, что рассказывала Портли. Группа мальчиков из Беверстока, из старшего шестого класса, то есть ровесники Лаксфорда, регулярно встречалась с одной из деревенских девчонок в старом леднике на территории школы. Они платили ей за услуги по два фунта с каждого. Летом она забеременела. Был скандал, закончившийся нагоняями и отчислениями, так? Значит, если она доносила эту свою беременность до положенного срока и родила живого здорового ребенка, который жив и по сей день, тогда плод этих совокуплений деревенской девки и целой компании распаленных парней должен быть… Барбара посчитала — ему должно быть сейчас двадцать девять лет.
Чертовщина, подумала Барбара. Дело не в том, что Робин Пейн знал о первом ребенке Лаксфорда. Робин Пейн считал, что он сам и есть тот ребенок. Как он пришел к такому выводу, Барбара не могла разгадать. Но она знала, что это правда, так же как знала, что он ведет ее сейчас к ребенку, который, по его представлениям, является его сводным братом. Она даже явственно слышала его голос, когда он сказал ей в ту ночь, проезжая мимо школы Беверсток: «На моем родословном дереве вообще никого нет». Она тогда подумала, что он имел в виду — никого с положением. Теперь она поняла, что он имел в виду именно то, что сказал — никого вообще, по крайней мере — официально.
И это он очень ловко придумал — чтобы его подключили к расследованию. Кому, в самом деле, придет в голову заподозрить недоброе, если нетерпеливый молодой констебль уголовной полиции просит, чтобы ему поручили серьезное задание. И когда он предложил свой дом сержанту полиции из Скотланд-Ярда, так близко от места, где нашли тело, и к тому же в деревне нет приличных гостиниц, а его собственная мамочка безвыездно находится в доме и следит за порядком, а дом — настоящий пансион с завтраком — что можно лучше придумать, чтобы быть постоянно
в курсе последних событий. Каждый раз из разговора с Барбарой он узнавал, насколько они продвинулись в расследовании, слушал ее телефонные отчеты Линли. А когда она сама сообщила ему о «кирпичах» и «майском шесте» из магнитофонной записи Шарлотты, он был просто счастлив. Она тем самым вручила ему «ключ», который якобы помог ему найти мельницу. Где, без сомнения, он оставил кусочек ткани от платья Шарлотты, а потом свернул всю форму и сунул ее в один из пакетов с тряпками для распродажи во время очередного визита к Мейтесонам. Конечно же, Мейтесоны не восприняли Робина как подозрительного незнакомца, болтающегося вокруг церкви. Он ведь был женихом их дочери, ее искренней любовью. А то, что он убийца — откуда им было знать.Барбара внимательно следила за «эскортом» Робина. Он снова повернул, на этот раз — к югу. Его машина начала подниматься вверх по склону холма. Барбара интуитивно поняла, что они близки к цели.
Сбавив скорость, она свернула вслед за ним. Никакого жилья поблизости не было — последнюю деревню они миновали, по крайней мере, три мили назад, так что теперь она не опасалась потерять его из виду. Ей издалека были видны мерцающие огни его машины.
Дорога сузилась. Слева от нее поднимался заросший густым лесом склон холма. Справа уходили в темноту обширные поля, отгороженные от дороги проволокой на столбах. Дорога начала петлять по склону холма, и Барбара еще сбавила скорость. Вскоре в сотне ярдов впереди нее машина Робина остановилась перед воротами, Робин вылез из машины и распахнул ворота. Въехав, он закрыл их за собой. В лунном свете Барбара увидела цель его движения: примерно в сотне ярдов от ворот располагались развалины замка. Она с трудом различала две круглые с бойницами башни на противоположных концах разрушенной стены и ярдах в двадцати от одной из башен крышу какого-то строения — не то кухни, не то пекарни, а может, помещения для слуг.
Барбара подогнала «мини» к обочине перед закрытыми воротами. Она выключила зажигание и вышла из машины. Табличка на воротах сообщала, что перед ней замок Силбери Хьюиш. Другая табличка извещала, что замок открыт для посещений каждую первую субботу месяца. Робин выбрал подходящее место. Дорога настолько плохая, что у большей части туристов желание побывать здесь пропадет само собой, а если кто и отважится, то попадет в один из этих нерабочих дней и наверняка не рискнет вторгаться в чужие владения всего лишь ради возможности поглазеть на какие-то развалины. В округе полно других развалин, до которых намного легче добраться.
«Эскорт» Робина остановился перед стеной замка. Его фары на мгновение высветили два ярких полукруга на камнях и погасли. Осторожно продвигаясь к воротам, Барбара увидела, как Робин вышел из машины. Он подошел к багажнику и несколько секунд рылся в нем. Достал какой-то предмет, со стуком поставил его на камни. Другой предмет он держал в руке, от него вспыхнул яркий луч света — фонарик. Им Пейн освещал себе дорогу вдоль стены замка. Через мгновение он исчез из вида.
Барбара бросилась к багажнику своей машины. Она не могла воспользоваться фонариком — слишком велик риск. Ему хватит одного взгляда через плечо, чтобы заметить преследование, и тогда Робин Пейн сделает из нее отбивную. Но она не собиралась отправляться к развалинам без хоть какого-нибудь оружия. Поэтому она вытряхнула на землю все содержимое багажника «мини», проклиная себя за то, что использовала его столько лет в качестве хранилища для всякого барахла. Под одеялами, парой резиновых сапог, пачкой разрозненных журналов и купальником, как минимум десятилетней давности, она отыскала домкрат в комплекте с железным рычагом. Барбара схватила рычаг, взвесила его в руке, ударила его изогнутым концом по ладони. Придется обходиться тем, что есть.
Она двинулась вдогонку за Робином. Он проехал к замку в машине по разбитой дороге. Барбара решила срезать угол по открытому пространству. Много лет назад эта просека позволяла обитателям замка заранее заметить нападающих, и Барбара не забывала об этом. Она кралась, припадая к земле, помня, что лунный свет делает ее более заметной для любого, кто случайно взглянет в ее сторону.
Она быстро и легко, без всяких помех, двигалась вперед, когда вдруг природа неожиданно помешала ей: она наткнулась на невысокий куст, на ощупь похожий на можжевельник, и потревожила птиц в гнезде. Они с шумом выпорхнули почти из-под ее ног. Их громкий щебет, казалось, эхом разнесся по округе. Барбара застыла на месте как вкопанная. Она ждала, слушая тяжелые удары своего сердца. Заставила себя просчитать до шестидесяти, потом еще раз. Когда с той стороны, куда отправился Робин, ничего подозрительного не послышалось, Барбара вновь двинулась вперед.
Без происшествий она добралась до его машины. Заглянула в кабину, нет ли ключей, молясь, чтобы они болтались там, в замке зажигания. Их там не было. Да, она захотела слишком многого.
Так же, как это сделал он, Барбара, ускорив шаг, пошла вдоль стены замка. Она потеряла время, которое надеялась выиграть, срезав угол. И ей нужно было наверстать его любой ценой. Но главное — это действовать скрытно и бесшумно. Потому что кроме рычага домкрата у нее было лишь одно оружие — внезапность.