В поисках себя
Шрифт:
– А с Киритом что-то пошло не так, – понял Терсий.
– Именно. Причем, случилось такое, чему нет объяснений ни у меня, ни у моих коллег. Они, думаю, еще долго будут разбираться с этим.
– Не томите, господин Офиниус, – взмолился Терсий, – Что там случилось?
– Вместо того, чтобы совсем немного усилить способности Кирита (как и должно было быть согласно заранее продуманным и вложенным в жидкость заклинаниям) в него, как в бездонную пропасть, перелилась вся энергия без остатка. А этого просто не должно было случиться. Естественно, неопытный Кирит не смог удержать в себе такое большое количество магии. В его организме сработал защитный механизм, и он потерял сознание. А вот почему вся запасенная в жидкости магия с такой непредсказуемостью влилась в него, тут и надо поразмыслить. Раньше такого никогда, насколько мне известно, не случалось. Пока я не нахожу этому подходящего объяснения. Но все это выглядело так, словно магия была не послушной чародеям субстанцией, а каким-то изголодавшимся диким хищником, который набросился на долгожданную
Глава 2.
***
К пятнадцатилетнему Греду никто не обращался по его настоящему имени. Большинство его знакомых даже не знали, что его зовут Гред. Да он и сам почти забыл, как его зовут на самом деле. Для всех он был Хорьком. Быстрым, ловким, решительным и беспощадным маленьким зверем.
Рожденный в городских трущобах мальчишка очень рано потерял родителей. Его отец был вором. При очередном неудачном преступлении он попался в руки властей и был сослан ими на каторжные работы. При попытке совершить побег с медного рудника отца Греда насмерть загрызли сторожевые собаки. Мать Греда, простая прачка, часто прикладывалась к бутылке с алкоголем. Ее пагубное пристрастие к этому занятию закончилось тем, что в одно прекрасное утро ее нашли мертвой в сточной канаве, захлебнувшейся собственной рвотой. Греду тогда едва исполнилось четыре годика. Однако, ребенок не остался один. Его взяла на свое попечение сердобольная Старая Клара. Женщине было многим за шестьдесят, но свою приставку к имени она носила уже лет сорок. Никто не знал, откуда к ней привязалось это прозвище, да и не было никому до этого никакого дела. Сердоболие Старой Клары по отношению к осиротевшему ребенку проявилось в том, что она, приютив его в своем доме, приобщила маленького мальчика к строго определенному занятию, в котором участвовали еще несколько сирот разного возраста, также бывшие у женщины на попечении. Все они были уличными попрошайками. Эти вечно голодные, грязные, в ободранной одежде дети с утра до вечера ошивались на оживленных улицах города, прося милостыню у прохожих. В конце своего трудового дня все они возвращались в ветхое жилище, ставшее их родным домом, где отдавали Старой Кларе свой небольшой заработок. Если кто-то из них не выполнял установленную дневную норму, Клара или старшие дети избивали нерадивого добытчика, лишали его скудной пищи. На следующий день вид избитого, изможденного голодом ребенка должен был, по мнению женщины, вызвать у наивных жителей столицы гораздо больше жалости к нему, что могло поспособствовать принятию горожанами более твердого решения поделиться с несчастным маленьким человечком частью своих скудных сбережений.
Помимо науки выпрашивать милостыню, всех детей обучали мелкому воровству. К восьми годам Гред уже довольно ловко мог незаметно для зазевавшегося обывателя срезать его кошель, стянуть с прилавка торговца распродаваемый им товар и многое другое. В этом деле он особо преуспел. Старая Клара иногда справедливо отмечала, что Гред по части незаметного опустошения чужих карманов намного превзошел своего непутевого отца, когда-то воспитанного ею же. В девять лет Греда полностью освободили от попрошайничества. Он занимался лишь воровством, что приносило Старой Кларе гораздо большие доходы. Именно тогда за его необычайную ловкость и дерзость, а также за удачливость Греда прозвали Хорьком. С тех пор никто не вспоминал его настоящего имени, данному ему при рождении.
Хорек рос. К двенадцати годам он стал пользоваться определенным авторитетом как среди ребят, воспитываемых Старой Кларой, так и среди ребят из соседних банд, конкурирующих с их небольшим отрядом малолетних преступников. Частые стычки с другими мелкими разбойниками, бесконечные потасовки с ними сделали из Хорька неплохого бойца. Непримиримый с чужими, Хорек, однако, к своим относился с большой заботой и бережностью. Заступался за младших детей перед старшими, когда тем грозило наказание за недостаточную прыть в их повседневных обязанностях. Этим он снискал среди своих товарищей всеобщую любовь, хоть как-то заменявшую ее отсутствие от рано ушедших родителей.
Когда Хорьку стукнуло четырнадцать лет, Старая Клара сильно заболела. Она действительно была стара. Пролежав в постели в горячечном бреду две недели, женщина умерла, оставив своих воспитанников самим разбираться со всеми ее делами. Всем подопечным Клары по достижению восемнадцати лет предоставлялось право отправляться в свободное плавание, чтобы уже полностью самостоятельно решать свое будущее. Но в банде всегда оставались в среднем около двадцати детей и подростков. После ее кончины самым старшим из ребят оказался семнадцатилетний Хлыст, который принял бразды правления теневой компанией. Он был необычайно жесток и властолюбив. И лишь присутствие старухи немного смягчало его необузданное стремление как к лидерству, так и к определенным методам решения поставленных перед их небольшим сообществом задач. Смерть Старой Клары полностью открыла дорогу Хлысту к реализации своего личного видения деятельности их небольшой детской банды. Хлыст сразу же поднял планку по выполнению плана сбора средств с населения. Несправляющихся с нормой стали чаще наказывать. И даже попытки Хорька заступиться за слабых не помогли. Хлыст несколько раз
жестоко избил его на глазах у всех. Он был старше и намного сильнее Хорька, тем не менее оказавшему ему достойное сопротивление, что еще больше раззадорило молодого изверга, вложившего всю свою душу в процесс избиения младшего товарища. После последней такой экзекуции над собой Хорек уж подумывал, как бы покинуть ставшее чужим и невыносимым место, но не смог решиться на этот шаг из-за тех ребят, с кем вырос, за кого, как он сам считал, был в ответе. Наоборот, чтобы как-то облегчить им жизнь, он сам стал более активно обворовывать граждан, делясь частью своего заработка с теми малышами, кто не смог уложиться в дневную норму по сбору средств.Однажды день Хорька не задался. Обычно ему удавалось совершенно незаметно срезать кошель с пояса его владельца. Но в этот раз его действия заметил незнакомый прохожий, случайно обративший свое пристальное внимание на подростка, приклеившегося к спине какого-то знатного господина, совершающего покупки на рынке. Хорьку пришлось долго убегать от разгневанной толпы по подворотням города, запутывая погоню. Недовольство своими не совсем расторопными действиями немного сглаживалось тем, что добыча осталась при нем. Оторвавшись от преследователей, Хорек спрятался в каком-то закоулке и дождался темноты. Под покровом ночи он вернулся в свое жилище и был удивлен тем, что почти все дети и подростки находились во дворе. Самые маленькие тихо плакали. Остальные угрюмо смотрели под ноги.
– Что случилось? – спросил Хорек одного из мальчишек.
– Там Хлыст заперся с Веткой… – ответил мальчуган, указывая на дом рукой.
– Для чего? – не понял Хорек, – И почему вы на улице?
– Нас выгнали и приказали не соваться внутрь, пока не разрешат, – произнесла десятилетняя чумазая девочка.
– Почему? – снова спросил Хорек, но тут внезапная догадка омрачила его лицо.
Он решительно направился к двери.
– Стой! – девочка схватила его за руку, – Не ходи. Хлыст тебя побьет.
– Не сумеет, – Хорек мягко высвободился из захвата и вошел в дом.
В одной из комнат слышались звуки борьбы и приглушенные девичьи рыдания. Хорек бросился туда и застал ужаснувшую его картину. Крупный Хлыст подмял под себя хрупкую пятнадцатилетнюю девушку-подростка. Одной рукой он прикрывал ей рот, а другой рвал на ее худеньком теле обветшалую одежду. Девушка пыталась вырваться, но силы были не на ее стороне. Хорек, не раздумывая, подскочил к насильнику сзади и схватил его за волосы, сильно потянул на себя, отрывая от измученной девушки. Хлыст зарычал и бросил свою жертву. Не оборачиваясь на Хорька, он сильно пнул его пяткой в живот. Хорек с клоком волос в своей пятерне упал на пол, сильно стукнувшись головой о ножку стола. Из глаз брызнули искры. Он попытался встать на ноги, но сильнейший удар ногой в голову чуть было не лишил его сознания. Потом он чувствовал лишь сплошные удары по телу, выбивающие из него весь воздух. Хорек прикрывал голову руками, но это не сильно помогало.
– Ты труп, собака! – орал Хлыст, продолжая избивать лежащего перед ним парня.
В какой-то момент Хорек, бывший уже в полубессознательном состоянии, умудрился перехватить бьющую его ногу противника и вцепился в нее зубами. Хлыст заорал еще громче, но избиение на миг прекратилось. Что было дальше, Хорек точно не помнил, но пришел он в себя, обнаружив, что сидит поверх Хлыста, нанося тому удары по разным частям тела. Сопротивление изверга стало ослабевать и через минуту он затих, полностью обездвиженный. Хорек услышал, как Ветка истошно заверещала. Тяжело дыша, он с трудом поднялся на ноги и встал над распростертым перед ним врагом. Хлыст невидяще уставился в одну точку на потолке. Все его тело было в крови. Хорек перевел свой взгляд со стекленеющих глаз Хлыста на свои руки. Они тоже были в крови. В его правой ладони был длинный кухонный нож, с лезвия которого на пол стекала густая струйка красной жидкости. Хорек обернулся и аккуратно положил нож на стол. Обессиленный, сел на свободный стул и прикрыл глаза.
Когда Хорек немного пришел в себя, он обнаружил, что в комнате собрались все его ребята. Они молча глазели на мертвое тело их мучителя. Кто-то даже плюнул на него.
– И что же теперь со всеми нами будет? – тихо прошептала Ветка.
Вопрос относился ко всем, но ответил юноша по кличке Стрекоза. Он был ровесником Хорька.
– Да ничего. Будет еще лучше. Достал всех этот Хлыст. Рано или поздно все равно такое случилось бы. Молодец, Хорек. Теперь ты будешь нашим лидером. Тебе и решать, как дальше жить будем.
Все посмотрели на Хорька, ожидая его решения.
– Я ничего пока не скажу, – с трудом проговорил Хорек, – Пока не знаю, что будет дальше. Вместе решать будем. Но не сейчас. А сейчас вы поможете мне разобраться с телом.
Ни у кого из ребят, даже у самых маленьких, вид мертвеца не вызвал особого волнения. Эти дети давно перестали чему-либо удивляться или глубоко переживать по какому-либо поводу. Хорек, впервые убивший человека, тоже не испытывал никаких душевных мук. Он даже почувствовал некое облегчение от избавления от такого мерзавца, откровенно портившего в последнее время жизнь всем без исключения. Хлыста завернули в старое тряпье. Малыши выбежали на улицу, чтобы проверить безопасный путь, по которому предстояло нести труп. Старшие ребята без лишних разговоров подняли тело и понесли его подальше от их дома. Через полчаса скрытного перемещения труп сбросили в сточную канаву. В том месте в утренние часы люди часто натыкались на подобные находки. Также без лишних слов вернулись в дом и как ни в чем не бывало легли спать до утра.