В поисках себя
Шрифт:
– Постой, – остановил Кирита господин Офиниус, – Вчера на торговой площади мне говорили, что твоей отличительной особенностью является то, что ты никогда ничем не болел. Что? Твой последний хозяин чего-то не знал о твоей прошлой судьбе? Или как?
– Нет, господин Офиниус. Он говорил правду.
– Тогда я не понимаю твое вот это «я заболел».
– Я, вероятно, неправильно выразился, господин Офиниус, – стал объяснять Кирит.
– А как тогда правильно?
– Да. Это правда. Не помню, чтобы когда-нибудь чем-то болел. Меня почему-то не берут разные хвори и заразные заболевания. А про тот случай я имел в виду, что получил небольшое увечье. Тогда мне уже исполнилось восемнадцать лет. В шахте случился обвал. Многих рабов, и меня в том числе, завалило породой. Когда через день нас откопали, многие были
Офиниус с Терсием переглянулись, словно бы одновременно что-то вспомнили. Кирит не обратил внимание на их перегляды.
– Мне и бегать за стадом особой нужды не было. Не знаю почему, но достаточно было указать рукой, куда коровам следовало идти, как они шли в нужном направлении. И никогда не убегали далеко от меня.
– Интересно, – промолвил господин Офиниус.
– Да, интересно, – сказал Терсий.
– Да, – Кирит подтвердил общую заинтересованность, – Через четыре дня слуга-пастух рассказывал всем про мое умение ладить с животными. Этим заинтересовалась дочь хозяина. Она решила лично посмотреть на то, как животные слушаются моих приказов, и в сопровождении своих служанок посетила место выпаса. А, надо сказать, поле, на котором паслись коровы, находилось неподалеку от дикого леса.
– В тех местах, о которых ты нам рассказываешь, дикие леса называются джунглями, – сделал замечание Офиниус.
– Как скажете, господин Офиниус. Ва виднее. Так вот, – не смутился Кирит. На удивление, он достаточно быстро стал осваиваться с ролью вольного человека, – Она и пробыла то на поле совсем недолго. Внезапно из леса, то есть из джунглей, – поправил себя Кирит к нескрываемому удовольствию господина Офиниуса, – выскочил дикий зверь. Это была большая пятнистая кошка.
– Леопард, – понял Терсий.
– Да, так их называли местные жители. Этот леопард набросился со спины на одну из служанок дочери моего хозяина и перекусил ей шейные позвонки. Несчастная девушка умерла, даже не успев вскрикнуть. После этого зверь набросился на госпожу. Повалил на землю, собираясь разорвать своими стальными когтями ее грудь. Признаться, я сильно испугался. Но, то ли от сильного испуга, то ли еще почему-то, я не постарался убежать прочь от опасности, а закричал на леопарда и поскакал на одной ноге в его сторону. Костыли я держал в руках, собираясь бить ими зверя. Не могу этого объяснить, но дикая кошка остановилась, оставив госпожу в покое, припала к земле, оглядываясь на меня и ощеряясь в оскале. Но этот леопард больше не сдвинулся с места, пока я не допрыгал до него. Вспоминая тот случай, могу сказать, что было похоже, будто зверь застыл в нежеланном для себя положении, не смея ослушаться моего приказа остановиться. Он, словно бы, полностью подчинился мне. Обратив на это внимание, я уже не смог ударить его костылем. Просто упал на колени, схватил его за шиворот и оттащил от госпожи в сторону. Затем закричал ему, чтобы тот убирался прочь. Зверь, не оглядываясь, пождав хвост, убежал в лес. В джунгли. Вот и все.
– Это все? – в очередной раз удивился господин Офиниус, – Это, конечно, очень интересно. И мы вернемся к этому несколько позже. Но ты так и не рассказал, откуда знаком с грамотой.
– Ах да, – вспомнил Кирит, – Собственно, этот случай и привел меня к тому, что я обучился грамоте.
– Позволь, я угадаю, – попросил господин Офиниус, – Дочь хозяина в благодарность за свое спасение занялась твоим образованием?
– Именно так, господин Офиниус. Если вкратце, то весь следующий месяц она ежедневно давала мне уроки по грамматике. Хозяину это не нравилось. Ему не были нужны умеющие читать и писать рабы. Но он не мог отказать дочери в желании выразить таким вот образом, как вы, господин Офиниус только что сказали, благодарность за свое спасение. Когда я отставил костыли прочь, меня вернули в шахты. Но вечерами после работы,
когда у меня еще оставались силы, я много читал из того, чем меня снабжала молодая госпожа.– И чем же, поинтересуюсь, она тебя снабжала?
– Разным. В основном, это были сказки или любовные истории. Но мне больше нравились книги, написанные путешественниками. В них описывались разные страны, обычаи разных народов.
– Значит, – усмехнулся господин Офиниус, – про любовь тебе было не столь интересно читать? А позволь поинтересоваться, в Нитере у твоего хозяина не было принято женить молодых рабов и рабынь, создавать из них семьи? Эта практика широко распространена у многих.
– Почему не принято? И у того хозяина это практиковалось.
– А у тебя была такая семья? Нет, если тебе тяжело об этом говорить, то можешь не отвечать на этот вопрос.
– Нет, почему же. Я отвечу, – голос Кирита вдруг дрогнул, он опустил голову вниз, – Мне тоже выделили, по-другому и не сказать, чернокожую девушку-рабыню моего возраста. Но наша женитьба не состоялась.
– И почему же? – спросил господин Офиниус.
– Все те шесть лет, что я уже пребывал в рабстве, мои мысли были о родине. Даже не столько, как о самой родине, сколько о мести на ее территории. Я все время хотел найти и покарать убийц своей семьи. Читая книги путешественников, рассматривая приложенные к ним карты, я сумел нарисовать в своей голове возможную дорогу домой. Дорогу, проходящую через страны, где рабство отменено давным-давно. Нужно было лишь найти способ скрытно выбраться из Нитера, также, не привлекая к себе внимание, пробраться еще через две рабовладельческие страны, что расположены севернее. Я не понимал до конца, как мне это удастся сделать. Думал, что стоит лишь начать осуществлять задуманное, а там все будет зависеть от ситуации.
– И ты снова сбежал?
– Да. Попытался, если быть более точным в определениях. Но невозможно, не имея ни средств к существованию, ни еды, ни хорошей одежды, оставаться никем незамеченным в стране работорговцев. Да и ни в какой другой стране такое невозможно. Меня снова поймали. И в этот раз наказали так, как никогда прежде. Уже после я никогда больше не пытался сбежать от своего хозяина.
– Что с тобой сделали? – сочувственно спросил господин Офиниус.
– Просто избили. Но так, что я более полугода приходил в себя. Снова выбили зубы, – Кирит широко улыбнулся, показывая полупустой рот, – опять сломали нос, переломали ребра, пальцы на руках. Когда с наказанием было покончено, хозяин, решил совсем избавиться от меня, потому что мое лечение могло стоить ему дороже нового раба.
– Но вмешалась его дочь. Правильно?
– Да, так и было, господин Офиниус. Так оно и было. После моего частичного выздоровления выяснилось, что работать в шахте я еще какое-то время не смогу. Но решили воспользоваться моим умением управлять животными. Я стал пастухом. Это получалось у меня так хорошо, что возвращать на шахту меня уже не стали. И у других хозяев в дальнейшем я работал только пастухом. Это, и вправду, лучшее, что я умею делать.
– А что насчет девушки-рабыни, что выбрали тебе в жены? – спросил Терсий.
Кирит покраснел, как вареный рак.
– Что-то не так? – господин Офиниус заметил сильное смущение Кирита.
Было видно, что Кирит собирается с духом, чтобы что-то сказать. Маг и Терсий с тревогой ожидали ответа.
– Да, господин Офиниус, – наконец тихо произнес Кирит, – Когда меня избили, то очень сильно повредили мою паховую область. Мой половой орган омертвел и его пришлось… В общем, меня оскопили… – Кирит решительно посмотрел на своих собеседников.
Мужчины в ошеломлении оцепенели. Это их состояние продолжалось несколько минут. Всеобщую неловкость снял сам Кирит.
– Конечно, мне очень не по себе от того, что я теперь мужчина только внешне. И то, я им выгляжу, когда на мне одета одежда. Но ничего. Я уже давно смирился со своим состоянием.
Офиниус и Терсий не проронили ни слова. Они в смущении отводили свои взгляды от лица Кирита.
– Господин Офиниус, – предложил Кирит, – Вам, я уверен, было интересно расспросить меня о моем умении ладить с животными.
– Да, меня это тоже очень заинтересовало, – признал несколько смущенный маг.
– Откуда это пошло, я и сам не знаю. Просто это всегда было со мной. Вот и все. Мне в руки даются даже дикие птицы.