Чтение онлайн

Какого хрена.… Это ненормально. Я не должна здесь находиться и видеть такое. Поведение Тахировича переходит все мысленные и не мысленные моральные границы. Вскакиваю на ноги, озираюсь по сторонам.

— Сидеть! – цыкает приказанным тоном Шароев.

Его тон молотком вбивает меня в его кресло. Я хочу развернуться к стене, чтобы не видеть эту похотливую вакханалию, но руки настолько дрожат и не слушается, что ничего не выходит. Вновь смотрю на Марата и Марину.

Тахирович хватает девушку за голову, рывком поднимает и бесцеремонно разворачивает ее ко мне лицом. Голубые глаза равнодушно на меня смотрят. Похоже, ей абсолютно плевать на невольного зрителя. Она послушно

ложится на стол. Я вновь лицезрю ее макушку, вытянутые руки по краям с ярко-красным маникюром. Сам шеф-придурок прицеливался, в конце концов, нацелился и вошел в блондинку. Кусаю изнутри щеку, ломаю себе пальцы, пытаюсь не смотреть на этих двоих бесстыдников. Ладно, Марина, профессия обязывает быть раскрепощённой, но Шароев куда? Не мальчик чай, чтобы не контролировать свои гормоны.

И все же я становлюсь свидетелем этой порнографии. Тахирович двигается медленно, вращательно. Опирается кулаками об столешницу по обе стороны от распластанного тела. Замечаю сквозь белую рубашку напряженные мышцы. Он сосредоточен. Марина в такт ему подмахивает своим задом.

Внутри меня все звенит от возмущения. Я то закрываю глаза, считаю до пяти, то открываю глаза, надеясь, что этот кошмар кончится вот-вот. Однако, ощущение такое, что время застыло в этом кабинете.

Марат меняет темп движений. Ускоряется. Вдруг поднимает глаза и смотрит в упор на меня. Смотрит исподлобья. Взгляд тяжелый, мне кажется местами безумный. Так смотрят люди, по которым плачет психушка. Или эти… Маньяки. Аж мурашки по коже.

Мы смотрим, друг на друга, не мигаем. Это как гипноз. В груди становится тесно и жарко от этих гляделок. Дышу тяжело, словно не на полную мощность наполняю свои легкие кислородом. А может мне просто душно в этом кабинете. Однако, я понимаю, от чего мне не по себе. Тахирович смотрит на меня таким взглядом, из-за которого я покрываюсь испариной, сжимаю ноги, стискиваю кулаки. Он смотрит на меня так, будто не Марину сейчас трахает, а меня. Глазами.

Вот бы лишиться чувств. Думаю полчаса пробыть в отключке самое лучшее решение в сложившейся ситуации. А еще лучше умереть и воскреснуть в другом времени, в другом городе, а лучше в другой стране, чтобы в жизнь не пересечься с этим дьяволом в обличье человека.

Хватаю себя за шею. Удушить бы своими руками. Увы, я не способна совершить самоубийство. Хватаюсь за голову. Еще бы. Тут такое творится, не сойти бы с ума. Психика моя точно уже повреждена как битый файл. В итоге закрываю ладонями глаза. Единственный способ не видеть этот ужас наяву. Мне до жути хочется визжать, кричать, чтобы кто-то в панике ворвался в кабинет и остановил это безумие. Однако из моего горла и звука не вырывается. Я ору мысленно, меня естественно никто не слышит. Однако слышу все я: поскрипывание мебели, тяжелое дыхания, хриплый голос с командными нотками:

— Смотри на меня!

Кому он приказывает? Убираю руки от лица, откидывая волосы назад. Вижу, шеф довольно грубо, по мне, держит девушку за затылок. Она упирается лбом в стол, но при всем этом, он смотрит на меня. На меня. В его прищуренных глазах жутчайшая агрессия, заставляющая не дышать, животная первобытная похоть. От этого взгляда меня бросает то в жар, то в холод. Меня колотит не на шутку. Смотрю на свои руки, лежащие на столе, а они дрожат. Я на грани истерики. Еще чуть-чуть и разрыдаюсь здесь и сейчас. Когда же это все закончится???

Безумие в глазах шефа блекнет, глаза его становятся мутными. Он закрывает их, шумно в себя втягивает воздух, совершает несколько мощных толчков и замирает, нависнув над Мариной как глыба. И

все это происходит без единого звука со стороны Тахировича.

Считаю секунды, а может минуты. Голова кружится, понимаю, что совершенно не дышу. У меня итак «крыша» накренилась из-за сегодняшнего, а от нехватки кислорода в головном мозге мрут последние здоровые клетки. Я хочу превратиться в «овощ», чтобы ничего ни понимать, ни чувствовать, не вспоминать. При всем этом в голове возникает четкое понимание: если Шароев меня сегодня не трахнул на своем переговорном столе, то это лишь вопрос времени. По-хорошему мне нужно бежать отсюда. Не конкретно сейчас из этого кабинета, а делать ноги из этой компании. Плевать на деньги, на возможный карьерный рост. Это не стоит того, что я переживаю, находясь рядом с этим придурком.

Я видимо в такой прострации, что упускаю момент, когда босс и его девушка по вызову начинают приводить себя в порядок. Лишь слышу звонкий голос Марины:

— Марат, мне безумно приятно с вами работать. Давайте без крупной купюры…

Вздрагиваю, поднимаю глаза. Вижу, как Марат достает из портмоне несколько зеленых купюр, а красные прячет. Марина очаровательно улыбается, одну купюру прячет в лифчик, остальные засовывает в карман косухи. Поворачивается ко мне, все с такой же лучезарной улыбкой машет мне:

— Пока.

Я на автомате киваю, с ощущением парализованности сижу в кресле. Наблюдаю за тем, как проститутка выпархивает из кабинета, тем временем шеф медленно подходит к столу и замирает передо мной. Я с каким-то смешанным чувством смотрю на него. Марат Тахирович кладет две красные купюры передо мной.

Спазм в горле перекрывает дыхание. Я из последних сил стараюсь не заплакать. За что со мной так? За какие грехи расплачиваюсь? Он этими деньгами бьет наотмашь прямо в солнечное сплетение. Мне невыносимо больно. Эта боль пульсирует во всем теле, в голове. От этой боли можно запросто умереть.

Отталкиваюсь от стола, медленно встаю с кресла. Делаю шаг в сторону. Тяжело все дается, будто кандалы с гирями на щиколотках. Мне нужно обойти Шароева и как-то доковылять до двери. Возможно, этот забег на короткую дистанцию самый важный мой забег. Я срываю с места, бегу, но в какой-то момент спотыкаюсь и лечу.… Упасть лицом в пол мне не дают. Марат ловит меня, прижимает к своей груди и жарко шепчет в ухо:

— Не думай. Не анализируй.

Я выворачиваюсь из его рук, почти оказываюсь на свободе. Почти, потому что Тахирович удерживает меня за руку и смотрит на меня вновь странным взглядом. Хочется, и кричать, и выть.

— Деньги возьми! – Шароев дергает меня к себе, я упираюсь. Вижу, что сердится.

— Я не возьму, - у меня еще голос присутствует.

— Я. Привык. За. Все. Платит, - чеканит босс, засовывает купюры мне в ладонь, сжимает мои пальцы и отпускает.

Мне бы швырнуть эти деньги ему в лицо, но я в каком-то ступоре. Без каких-либо мыслей в голове дохожу до дома, без понятия, как дошла. На автомате открываю входную дверь. Так же раздеваюсь, кидаю вещи в стирку, встаю под душ. Долго стою под струями горячей воды, не шевелюсь.

Я совершенно ничего не чувствую. В какой-то момент из-за чего-то вздрагиваю и начинаю мыться. Ожесточенно тру себя мочалкой до самых кровавых борозд. Захлебываюсь водой. Намыливаю волосы шампунем, не закрывая глаза. Начинаю плакать. Сначала из-за того, что мыльный раствор разъедает слизистую, а потом из-за того, что сегодня пережила. Меня выворачивает наизнанку. Местами начинает тошнить и, кажется, вот-вот вырвет. Выхожу из ванной опустошенной. Радуюсь, что соседки по квартире нет. Иначе не избежать мне кучу неудобных вопросов было от нее.