Чтение онлайн

– Сатанисты это, сатанисты, - донесся пьяный голос с заднего сиденья.

Женщина в косынке всплеснула руками.

– Да он святой человек. На нем печать божья. Такие чудеса творит! От любой хвори вылечит. Соседа от белой горячки спас...

– Сестра моя Люба богу душу отдала от его лечения, - вздохнула старушка.

– Неизлечимая она была! Сами врачи так говорили.

– Шарлатан этот ваш Волков, - неожиданно вступила в разговор женщина в очках.- А вам, - она взглянула на Дашу, - действительно опасаться надо этой секты. А то можете и без квартиры остаться.

–

Не секта это, - возразила Петровна.
– Да с ним человек пять всего. Ученики самые преданные. Как апостолы у Христа. Остальные приходящие.

– Не очень-то они на апостолов похожи,- желчно рассмеялась женщина в очках.
– Один, - она стала загибать пальцы, - в тюрьме отсидел. Другая, из Красноярска, - помешанная. Третья из детдома сбежала. Четвертая - вообще девятиклассница. Пятая... Она взглянула на белокурого.
– Про пятую ничего не буду говорить... Волков и мою ученицу, Наташу, в свою секту втянул. Она и жить там хотела. Но родители не позволили. Такая славная девочка была.
– И она слово в слово повторила то, что было написано в письме.

– Да от него только благо может быть!
– воскликнула соседка Даши.
– Оксанку возьмем. Она как из интерната убежала, в Желтом Яре бомжевала. Учитель ее нашел, к себе привел. Теперь она не пьет, не курит. Держит себя скромно. Не матерится даже. Книги читает.

– Не верю. Таких не исправишь. По опыту знаю.- Учительница помолчала и добавила убежденно: - Его давно посадить пора...

– Крыша у него...- буркнул пьяный.
– Они с участковым... кореша...

– По трем статьям. За незаконное врачевание - раз.
– Она опять стала загибать пальцы.- За мошенничество - два. За совращение несовершеннолетних - три.

На лице Петровны изобразился ужас. Она ахнула, прижала руки к груди, поджала губы и надолго замолчала.

Улыбчивая старушка обратилась к белокурому.

– И твоя, Сережа, в секте теперь, говорят. Ушла она от тебя?

– Не ушла. Выгнал я ее.

– За что? Да где ты еще такую найдешь? Красавица. Культурная. Воспитанная. И за такого как ты вышла.

Белокурый резко повернулся к ней.

– Это за какого за такого?

Старушка смутилась.

– За отбывавшего... Да это я так брякнула...

– То-то... Воспитанная, говоришь? Неправильно воспитанная. Гонора слишком много. Разве жена должна себя выше мужа ставить? Жена должна мужа почитать. И в хозяйстве от нее толку никакого. За что не возьмется - только напортит. Городская, короче!

– В секте-то ей гонор... собьют...
– промямлил пьяный.

– Да, жене перед мужем заноситься не надо. Тут ты, Сережа, прав... Мужика унижать нельзя. А то он запьет, - пустилась в рассуждения старушка.
– В семь лет мальчишка уже мужик, его уже бить нельзя. Мужика беречь надо.

– Золотые слова, баба Маня, - заметил Сергей.

– Мы, бабы, все должны нести на себе, - продолжала она.- Мы и сильные, мы и хитрые. Я со своим уже полвека живу. Все ему прощаю. И трудно с ним было. Он до меня и сидел. Я его немного переделала. Но ленивый он у меня...

– Что нам с мужей требовать? Морду не бьет - и ладно. И на том спасибо, - ввернула

сидевшая впереди Даши худая пассажирка.

– Хорошо сказала... Все я сама делаю. И огород на мне, и скотина. Поэтому я такая здоровая. Я же уже восьмой десяток разменяла.

– А не дашь,- удивилась худая.

– Работать надо, двигаться.

Пьяный захрапел.

– Давно Волков в Климовке живет?
– спросила Даша женщину в косынке.

– Четыре месяца уже, четыре.

– Чем же они на жизнь зарабатывают?

– Главный добытчик Семеныч. Рыбу ловит. Грибы собирает. Ну и по хозяйству все делает. В деревню за продуктами ходит. Огород у них свой. И Вадим Кириллович помогает... Но больше пишет. Об учении своем. Послание людям! А в три часа проповедь говорит. Каждый день. Многие приходят. И из нашего Желтого Яра. Из Сосновска приезжают. Аж из Красноярска. После проповеди совместная трапеза...

– Тра-апеза!
– хохотнул Сергей.

В поселке Желтый Яр надо было выходить. Дальше автобус ехал в Сосновск, в Климовку он не заезжал. Женщина в очках, Петровна, баба Маня и Сергей тоже вышли. Сергей помог вынести сумки. Погода была промозглая, дул сырой, холодный ветер. Небо было затянуто сплошными серыми облаками. Участки посветлее чередовались с более темными, густыми, тяжелыми, как бы просевшими под тяжестью скопившейся в них воды. Иногда падало несколько капель.

– Холодный нынче июнь,- сказала баба Маня.
– Я сама из Климовки, но тебе, дочка, не попутчица. К куме в гости обещалась. С ночевкой. Вот Сережа тебя проводит.

– Я, конечно, с удовольствием, - сказал тот, - но у меня здесь встреча деловая.

Он попрощался и перешел улицу.

– Ну и нашли вы провожатого!
– воскликнула учительница. Она повернулась к Даше.
– Нехороший он парень. Несмотря на поэтическую внешность. Они с Волковым друг друга стоят.

От остановки они пошли по грязной улочке. Баба Маня свернула в ближайший переулок. Даша несла две сумки Петровны. За плечами у неё был рюкзак. Вскоре Петровна остановилась. Взяла сумки.

– Ну, спасибо, дочка. Мне теперь направо. Я-то здесь живу, а внучок мой со снохой - в Климовке, первый дом за магазином. Если нужда в чем будет, обращайся... Ты, значит, вон по той дороге так прямо и иди. Минут сорок ходьбы. Не доходя деревни увидишь справа мосток. Перейдешь - и по тропинке в лес. Через десять минут увидишь на поляне избу. В ней Вадим Кириллович и живет.

– А лучше всего дождитесь автобуса и домой возвращайтесь, - посоветовала учительница.

Их догнала женщина с длинной русой косой. Взволнованно проговорила:

– Наташа с собой покончила!

– О господи!
– перекрестилась Петровна.

– Наташа Иванова? Сектантка?
– воскликнула женщина в очках.

– Она. Пошла вчера как обычно в секту, а вечером не вернулась. Явилась утром. Родители смотрят: на ней лица нет. Веки опухшие, в глазах - тоска! Молчит, сказала лишь, что в секте ночевала. И сразу в ванную. Родители и сообразить ничего не успели. Заперлась и повесилась. На полотенце.

Все помолчали. Петровна, с испугом на лице, двинулась направо.