Чтение онлайн

Стих 22: И слушая [это], они изумились [1112] . — Те, которые должны были веровать столь великой премудрости, изумились, потому что лукавство их не нашло места для устроения козней.

И, оставив Его, ушли, — унося [свое] неверие одновременно вместе с изумлением.

Стих 23 [1113] : В тот день приступили к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения. — У иудеев было две ереси (разделения): одна — фарисеев, другая — саддукеев. Фарисеи на первое место ставили праведность [через соблюдение] преданий и внешних обрядов, которые у них назывались (точное воспроизведение); поэтому в народе [1114] они назывались отделенные (отдельные от других); а саддукеи, что значит праведные, сами себе присваивали [1115] то, чем они не были. В то время, как первые веровали в воскресение тела и души и учили о бытии ангелов и духа, вторые (по свидетельству Деяний апостолов) отрицали все [1116] . Это те два дома, о которых более ясно говорит Исайя, что они споткнутся [1117] о камень соблазна [1118] .

Стихи 24–27: И спросили Его: Учитель! Моисей сказал: «если кто умрет, не имея детей, то брат его пусть возьмет за себя жену его и восстановит семя брату своему». Было у нас семь братьев: и первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему. Подобно и вторый, и третий, даже до седьмого; после же всех умерла и жена. — Не веровавшие в воскресение мертвых и полагавшие, что душа погибает вместе с телом, правильно построили вымысел, изобличающий заблуждение тех, которые утверждают воскресение мертвых. А может быть и так, что в их роде когда–нибудь и действительно случилось нечто подобное.

Стих 28: Итак, в воскресении, которого из семи будет она женою? ибо все имели ее. — Своему вымыслу они противопоставляют нечто постыдное [как следствие], чтобы отвергнуть истину воскресения.

Стих 29: Иисус сказал им в ответ: заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией. — Они заблуждаются потому, что не знают Писаний, следовательно, не знают и силы Божией, то есть Христа, Который есть Божия сила и Божия премудрость [1119] .

Стих 30: Ибо в воскресении ни женятся (nubent), ни выходят замуж (nubentur), но пребывают (sunt), как Ангелы Божий на небесах. — Свойство латинского языке не соответствует греческому, ибо о женщинах, собственно, говорится: nubere (вступить в брак), а о мужчинах: uxores ducere (взять жену). А мы будем понимать просто, что о мужчинах говорится nubent (вступают в брак), а о женщинах nubentur (берутся в брачное сожительство). Если же в воскресении мертвых ни женятся, ни выходят замуж, то отсюда следует, что воскреснут тела, которые могли бы жениться и выходить замуж. В самом деле, ведь, никто не скажет о дереве, камне и таких вещах, которые не имеют необходимых членов для воспроизведения (membra genitalia), что они ни женятся, ни выходят замуж, но только о тех [тварях], которые, хотя и могут вступать в супружество, но не вступают по другой причине. А указанием на то, что они будут, как Ангелы Божий на небесах, дается обетование о духовном образе жизни.

Стихи 31–33 : А о воскресении мертвых не читали ли вы реченного вам Богом: «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова»? Бог не есть Бог мертвых, но живых. И, слыша, народ дивился учению Его. — Для доказательства истины воскресения Он мог воспользоваться другими более ясными примерами, из которых один такой: Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела [1120] ; и в другом месте [говорится]: И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление [1121] . Потому спрашивается, по какой причине Господь захотел предпочесть это свидетельство, которое кажется сомнительным, или недостаточно относящимся к истине воскресения: Я Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова [1122] , и, произнеся это, Он как бы подтвердил то, что хотел, и прибавил непосредственно вслед за тем: Он не есть Бог мертвых, но живых. Даже окружавшие его толпы, познавая тайну этого места (rei), удивились учению Его и ответам. Мы сказали выше, что саддукеи, не исповедуя веры ни в ангела, ни в духа, ни в воскресение мертвых, проповедовали также погибель души. Они принимали только пять книг Моисеевых, отвергая учения пророков. Поэтому было неразумно приводить свидетельства из тех (inde) книг, обязательного значения которые они не признавали. Затем для доказательства вечности душ [то есть бессмертия] Он приводит место из Моисея: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бога Иакова, и непосредственно прибавляет: Он не есть Бог мертвых, но живых с той целью, чтобы после доказательства продолжения жизни душ по смерти (ибо невозможно, чтобы Бог был Богом несуществующих), последовательно привести и к воскресению тел, которые вместе с душами делали доброе или злое. Апостол Павел более подробно исследует это место в последней части первого послания к Коринфянам [1123] .

Стихи 34–40: А фарисеи, услышав, что Он привел саддукеев в молчание (silentium imposuit), собрались вместе. И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. — То, что мы читаем относительно Ирода и Понтийского Пилата. — Именно, что они согласились относительно предания на смерть Господа, теперь мы видим в лице фарисеев и садукеев, которые хотя и враждовали между собою, но единодушно согласились между собою об искушении Господа. Тем, которые были приведены в смущение, когда показывали Господу динарий, и которые видели поражение враждебной себе партии, следовало [1124] бы убедиться этими примерами в том, что не следует больше замышлять козней; но зложелательство и зависть подстрекают (nutrit) бесстыдство. Один из учителей закона задает вопрос, не из желания знать, но испытывая, знает ли Вопрошаемый о том, что у Него спрашивают, то есть какая большая заповедь; он спрашивает не о заповедях [вообще], а о том, какая первая и великая заповедь (primum magnumque mandatum); это с той целью, чтобы иметь повод к злословию, потому что все заповеданное Богом велико; таким образом, что бы Он ни ответил, Он признал бы великим нечто другое из многого. Итак, кто знает и задает вопрос не из желания знать, а с целью выведать, знает ли тот, кто должен [1125] дать ответ, тот подобно фарисеям подступает не как ученик, а как искуситель.

Стихи 41–45 [1126] : Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? — Собравшиеся для искушения Иисуса и старавшиеся узнать истину через ложно поставленный вопрос дали повод к тому, чтобы и сами они были приведены в замешательство. Им предлагается вопрос о Христе: чей Он сын? Вопрос Иисуса для нас полезен и в настоящее время в борьбе против иудеев, потому что и они, исповедуя, что Христос должен [1127] придти, утверждают, что Он простой человек и святой муж из рода Давидова. Таким образом, и мы, наученные Господом, спросим их: «Если Он простой человек и только потомок (filius) Давида, то каким образом Давид называет Его своим Господом, не вследствие заблуждения, не по собственной воле, а Духом Святым [или: в Духе]». А приведенное Им свидетельство взято из Сто девятого псалма. Итак, Господь называется [сыном] Давидовым не потому, что Он родился от него, но потому, что Он от вечности (всегда–semper) рождается от Отца, существуя прежде самого отца по плоти Своей. Для разрешения этого вопроса иудеи измышляют много пустого, утверждая, что был у Авраама слуга, у которого был сын Элиезер Дамаск; что псалом был написан от его лица, и что будто бы после избиения пяти царей Господь Бог сказал господину его Аврааму: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих [1128] . Но в таком случае каким образом Бог сказал Аврааму следующее затем: В день силы Твоей народ Твой готов во благолепии святыни; из чрева прежде денницы подобно росе рождение Твое. И: Клялся Господь и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека [1129] . С другой стороны, они вынуждены отвечать: каким образом Авраам рожден прежде денницы и был священником по чину Мелхиседека, когда Мелхиседек за него принес в жертву хлеб и вино и когда он от него получил десятую часть добычи?

Стих 46: И никто не мог отвечать Ему ни слова, и с того дня никто не смел спрашивать. — Фарисеи и саддукеи, ища повода к злословию и какого–либо слова, которое давало бы им возможность к козням против Него, не спрашивают уже больше, потому что были приведены в смущение, но, схватив Его, открытым образом передают в руки римской власти. Из этого мы заключаем, что яд зависти, правда, может быть побежден, но он с трудом успокаивается.

Глава XXIII. — Стихи 1–3: Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают. — Что может быть более кротко и милосердно со стороны Господа? Он подвергается искушению со стороны фарисеев; козни их сокрушаются, и по слову Псалмопевца: Стрелы младенцев были язвами для них (Пс 63, 8 [1130] [по 70]), и тем не менее вследствие [принадлежащего им] священства и достоинства, связанного с саном [1131] , он убеждает народ подчиняться им, обращая внимание не на дела их, а на слова учения их. Слова же Его: На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи, под словом [1132] седалище указывают на учение закона. Поэтому и то, что говорится в псалме: На седалище губительства не сел [1133] и: Седалища продавцов голубей ниспроверг [1134] мы должны понимать в смысле учения.

Стих 4: Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их. — Это против всех вообще учителей, которые приказывают [исполнять] трудные действия, а не делают более легких (minora). Но при этом должно заметить, что и плечи, и персты, и тяжесть, и связки, которыми обвязывается тяжесть, необходимо понимать в духовном смысле.

Стих 5: Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди. — Следовательно, тот, кто делает какое–нибудь дело так, чтобы его только видели люди, тот — книжник и фарисей.

Стих [окончание 5–го], 6, [7]: Расширяют хранилища (phylacteria — ) свои и увеличивают воскрилия одежд своих также любят предвозлежания на пиршествах и предсе–дания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель! — Горе нам несчастным, к которым перешли пороки фарисеев. Когда Господь дал через Моисея заповеди закона, то после всего прибавил: Ты свяжешь их в руке твоей, и они будут недвижимы пред глазами твоими [1135] . А значение этого места таково: Заповеди Мои в руке твоей для того, чтобы они были соблюдаемы на деле; пусть они будут перед глазами твоими, чтобы ты днем и ночью размышлял о них. Неправильно понимая это место, фарисеи надписывали десять заповедей (Decalogum — десятисловие) Моисея, то есть десять слов закона, на пергамене, складывая их и повязывая на лбу, и устраивая как бы венец на голове, чтобы они всегда передвигались перед глазами; это и до настоящего времени делают индусы, персы и вавилоняне, а тот, кто так делает, считается у народа как бы особенно благочестивым (religiosus). Моисей приказал также нечто иное [1136] , именно, чтобы на четырех углах плащей они прикрепляли бахрому гиацинтового цвета, для распознавания народа израильского, так что дав телам обрезание как признак иудейского племени, он установил, чтобы и одежда иудеев имела некоторое отличие. Суеверные учителя, домогаясь народной славы и заботясь о приобретении доброго расположения женщин, нашивали большую бахрому и привязывали к ней очень острые иглы, чтобы и во время ходьбы, и во время сидения через непрестанные уколы возбуждать в себе воспоминание и побуждаться к служению Богу и к исполнению Его дела. Итак, когда Он сказал: Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди [1137] , Он направил против них общее обвинение, а теперь разделяет его, применяя по частям. Эта маленькая табличка с десятью заповедями закона называлась хранилищем, потому что кто владел ею [1138] , считался имеющим как бы охрану, или твердыню (monumentum), так как фарисеи не понимали, что заповеди должно носить не на теле, а в сердце. Наоборот, они имели ящики и сундуки с книгами и не имели познания о Боге. Это часто делают и у нас женщины до настоящих дней нося с собой маленькие Евангелия (parvulis Evangeliis) [или: притчи, евангельские — in parabolis Evangelii] или древний крест и подобные вещи (они, правда, имеют ревность Божию, но не по разуму [1139] , процеживая комара и поглощая верблюда. Вот это и была та бахрома, но небольшая и короткая, предписанная законом, которой коснулась у края одежды Господа известная кровоточивая женщина [1140] ; но она не была подвигнута суеверными чувствами (sen–sibus) [или колючками, sentibus] фарисеев, но была исцелена прикосновением к Нему. Так как они чрезмерно расширяли хранилища и пришивали большую бахрому, стремясь к прославлению у народа, то они обличаются и в остальном, потому что они ищут первых мест для возлежания на пиршествах и первых мест для сидения в синагогах, и гоняются за славой в обществе и сладкой едой, а также чтобы их называли люди: «Учитель» (magister), как на латинском обозначается слово Rabbi. Затем следуют слова:

Стихи 8–12: 8 А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель–Христос, все же вы братья; и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах; и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник — Христос. Больший из вас да будет вам слуга (minister = ): ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится. — Ни учителем, ни отцом не должно называть кого–либо другого, кроме Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа. Он Отец, потому что все от Него; а Тот — Учитель, потому что все через Него, или потому, что через домостроительство плоти Его мы все примирились с Богом [1141] . Спрашивается теперь, почему же апостол вопреки этому повелению называет себя учителем языков [1142] ; или каким образом на простонародном языке, особенно в Палестине и Египте в монастырях, взаимно называют один другого отцами? Этот вопрос разрешается так: иное дело быть отцом по природе, как и учителем, а иное — по милости (indulgentia). Если мы называем человека отцом, то показываем этим почтение к его возрасту, а не то, что он виновник нашей жизни. Также и учитель называется этим именем по участию в деле истинного Учителя. Но чтобы не расширять возражение в бесконечность [скажу]: подобно тому, как по естеству один Отец и один Сын не препятствуют другим, чтобы они по усыновлению назывались богами и сынами, и единый Отец и Учитель не препятствует другим, чтобы они назывались несвойственными им именами отцов и учителей (abusive appelentur patres et magistri).