Чтение онлайн

Вар сел, положил руку на телефон и уставился на карманные часы, отсчитывавшие последние секунды. Он помнил, что почти двадцать лет назад написал и потерял длинную речь, специально для этого дня, и как отчаянно пытался вспомнить ее на следующий год и еще один за ним, но безуспешно. Теперь у него были только короткие заметки, набросанные четыре года назад, когда его память начала слабеть.

Он поднял трубку за секунду до того, как раздался звонок.

— Сынок, — сказал он на родном языке. — Мне сказали, что ты позвонишь. Мне сказали об этом, когда тебе еще не было года, когда я стоял в горах, окруженный снегами, окруженный врагами. Твой настоящий отец лежал на скале передо мной, прикованный к ней цепями. Его любовь убила твою мать.

— Погоди, я все объясню. Слушай. Она знала, что ребенок, родившийся от такого отца,

будет слишком велик для ее лона. Но, все равно, она трижды взбиралась к замерзшей горе. Очень храбрая женщина, твоя мать. Не боялась ничего. Я помню, как расплакались повивальная бабка, увидев, что все ее руки в крови. Но не твоя мать. Ее глаза был ясными, даже когда она умирала. И она сказала, что ты должен жить, даже если она умрет, потому что ты спасешь мир, и твои дети вылечат его.

— Слушай, Прометей прикован на утесе в 1028 метрах на север-восток-восток от самой высшей точки горы Казбек на Кавказе. Но ты найдешь его намного быстрее, если пойдешь той дорогой, по которой я улетел оттуда. У моей невестки есть серебряный ключ, верно? Прометей сказал, что будет. Там еще должен быть врач с луком и стрелами, да? Человек, который может вылечить любую рану? Хорошо. Слушай: вот инструкции. Я ждал тридцать лет, чтобы рассказать тебе их, ты должен выслушать и записать их, слово в слово.

— Врач должен усыпить твою жену и наслать на нее сон: она стоит под высокой горой, а в небе над ней сражаются ворон и стервятник. Она должна отомкнуть ключом небо, и дорога спустится к ней из-за открытой двери неба. Там будет создание, стерегущее начало дороги. Этому стражу она должна сказать: «Петр Иванович Ванков, ты жил без имени тридцать лет; возьми меня в место, где спрятано имя». И еще она должна назвать магические имена, слушай внимательно и не забудь: «Я приказываю тебе именами спасителей человечества: Прометея, спасителя огня; Девкалиона, [98] спасителя воды, его сына; именем слепого поэта Гомера, который научил людей петь; и именем мудрого дурака Сократа, который научил людей задавать вопросы».

— Середина дороги охраняется туманами забвения; по ней может пройти только человек из башни четырех лун, башни вечности. Конец дороги охраняет король стервятников. Только сон может отогнать кошмар.

— Записал, Ворон? Пиши дальше.

— Ты бы хотел знать имя, которое тебе дали при рождении? Нет? Что это значит, почему ты не хочешь слышать о таких вещах? Я все равно скажу его тебе. Тебя зовут Василий Петрович Ванко, и ты будешь отцом расы королей.

— Нет времени. Слушай и не говори! Там, с тобой, есть воин, в повозке запряженной летающими козлами? Когда твоя жена отправится освобождать Прометея, ты должен не ждать ее, но отправиться на огромный корабль, который находится в океане рядом с тем местом, откуда поднимутся черные башни. Там ты сможешь освободить силу солнца. Сам Повелитель Черной Башни придет туда, чтобы сразиться с тобой, и, когда это произойдет, ты должен быть готов затрубить в рог… Что? Что это за ужасный шум? Ворон? Сынок?

Вар печально моргнул, медленно положил трубку на рычаг, погладил кота и сказал, самому себе и отсутствующему сыну:

— И я ждал много лет только для того, чтобы сказать тебе, что если даже другой был твоим отцом, ты всегда был моим настоящим сыном и я всегда гордился тобой. В этой спасательной шлюпке ты сделал то, что должен был сделать, и я никогда не упрекал тебя за это. Я никогда не упрекал и твою мать за то, что она сделала. Быть может, тебе будет не хватать меня, когда я уйду, но я очень устал и хочу отдохнуть.

Несколько лет назад он собрал достаточно денег, чтобы переехать за город, подальше от берега моря. Но когда пришло время переезда, ему показалось, что игра не стоит свеч, и скопленные деньги ушли на разные мелкие заботы.

В самом низу календаря,

в уголке, он нарисовал Эмпайер Стейт Билдинг, [99] рушащуюся под напором огромной морской волны. Прямо над ним человек шел по длинной дороге, ведущей в облака; рядом с человеком летел крылатый ангел, указывающий ему путь.

Смешно. Он никогда не думал и не рисовал то, что будет в конце дороги. Как только кот спрыгнет с его коленей, решил Вар, он возьмет карандаш и нарисует там маленький портрет жены.

Ворон упал, сбитый с ног, когда мраморный пол под ногами треснул, а купол зала взвился в воздух и умчался в небо. Колеса и сломанные пружины, сорванные со своих мест улетевшим куполом, носились по воздуху вместе с кирпичами, камнями и пылью. Ворон, лежавший на спине, увидел, что высоко над ним купол перегнулся и распался на куски.

Он испугался, и в то же мгновение молнии и гром потрясли небо. Молния осветила огромную черную руку Смерти, которая, опускаясь, разорвала купол, пять запятнанных кровью ногтей сверкнули как айсберги, а появившаяся ладонь походила на грозовое облако; она становилась больше и ближе, закрывая звезды. Маленький телефон выскользнул из его руки раньше, чем отец успел договорить, упал на пол и канул во тьме.

В полутьме Ворону показалось, что Галена сильно покалечило, но сверкнули три вспышки солнечного света из его лука, и он встал, целый и невредимый. Одна стрела ударила Ворона, вторая коснулась развевающегося черного плаща Пендрагона.

Пендрагон прыгнул с балкона, чтобы избежать падавших сверху обломков развалившегося купола, и на мгновение завис в воздухе, падая как пушинка. За ним, больше чем луна в октябре, появилось звериное лицо Войны, наполовину скрытое облаками и полосами клубящейся тьмы.

Пендрагон изогнулся в воздухе и поднял меч для удара, с замысловатой рукоятки сорвалась вспышка света, отразилась от зеркального лезвия и полетела прямо в лицо Войны.

Чудовище, рыча, отпрыгнуло назад, зависло в воздухе, закрыв собой небо, выгнулось как кошка, вытянуло все четыре лапы, как если бы собираясь приземлиться, и исчезло из виду, приземлившись где-то за горизонтом. В воздухе остались только слова, которые оно прорычало, убегая: «Я спрячусь в самом тайном месте на свете! И вам не удастся победить меня, пока не найдете мое убежище».

Белый чистый свет ослепил Ворона; он замигал, пытаясь восстановить зрение.

Оказалось, что это Лемюэль, стоявший на остатках лестницы, которая когда-то вела в планетарий. Руки Лемюэля были сложены, как для молитвы, Чаша раскачивалась в воздухе перед ним, живой свет лился из сосуда, его искры плясали на огромной фигуре Смерти, облепив ее, как рой горящих бабочек; и там, где они касались огромного существа, то исчезало, превращалось в струйку дыма.

Смерть съеживалась, крутясь в воздухе как осенние листья, подхваченные порывом ветра. Струи тьмы проносились мимо плеч Лемюэля и собирались за ним, образуя фигуру в плаще, но намного меньшую, ростом с человека.

Чаша фонтанировала светом, красный лился от тела Чаши, серебряный и белый из горлышка бокала, и, наконец, весь воздух наполнился светом, а вокруг Чаши повисла великолепная радуга. Там, где свет — нет места для Смерти, и Смерть стала тенью Лемюэля, повиснув у него на ногах.

Но Лемюэль не глядел назад и не обратил внимание на тень, прицепившуюся к его пяткам. Камни и обломки кирпичной кладки покрывали наклонившийся мраморный пол между ним и местом, где остатки лестницы нависали над пустотой.