Чтение онлайн

— Передай ему трубку.

Послышалось шуршание и неразборчивое грубое мужское бормотание, а затем хриплый незнакомый голос произнес с деланым весельем:

— Ну, привет, сука!

Мужчина старался говорить бодро и весело, но было слышно, что он на взводе, как был тогда, во время похищения Барра. Мари до сих пор помнила, как лежала уже хорошенько избитая, но все же смогла расслышать короткую команду: «Новичок, помогай!»

Мужчина помолчал пару мгновений, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Узнала меня, красотка?

Желчь

подступила к горлу Марианны от этого паршивого голоса.

— Ты из тех уродов, что Барра похитили, — процедила она сквозь зубы.

— Не уродов, а патриотов. Я бы на твоем месте запомнил это, девочка. — Его голос сделался угрожающим. — Или у тебя с головой после той встряски плохо?

— Что вам надо? — сказала д’Алтон ледяным тоном, она сама удивилась, как ей удалось совладать с эмоциями.

— Тебя, конечно. — Мужчина, если его можно было таковым считать, стал говорить приторно-ласковым голосом. — Ты как будто сама не догадалась. Ты друга моего убила… а я такое не люблю. Смекаешь, к чему веду?

Око за око.

Мари тяжело молчала, ее ладони вспотели, а по вискам каплями стекал холодный пот. Казалось, что ее яростное сопение слышно на том конце провода. Ну и пусть. Плевать.

Эти твари у нее дома!

У нее!

Ходят по ее дому, размазывают ботинками кровь ее, сука, старинного и самого верного дворецкого и друга! Да она всех этих уродов живьем освежует.

— Тронешь мою маму хоть пальцем… — Инспектор д’Алтон говорила тихо, сквозь сжатые зубы, стараясь скрыть дрожь от едва сдерживаемого гнева в голосе. По-другому просто не получалось — так сильно ее сейчас обуревала ярость.

— Не пыли, легавая, — рассмеялся похабным смехом бандит. — Борзая ты какая-то. Вот если я твоей мамаше сейчас нос отрежу, такая же борзая будешь? Или мне с ушей начать, а? Гангрена, как думаешь?

Кто-то на заднем плане что-то выкрикнул, но д’Алтон не смогла разобрать, что именно. Собеседник снова рассмеялся, и, вернувшись к Марианне, продолжил. С еще большим весельем в голосе он перешел к делу:

— Значит так, красотка, слушай внимательно и запоминай: времени у тебя ровно час — у нас дел еще вагон. Будешь здесь без оружия и подмоги через час, и мы твоих старичков не тронем. Даю тебе честное офицерское слово.

«Нашелся офицер», — собиралась было сказать Мари, но проглотила эту колкость, ощутив холодный комок страха в животе. Тип и так на взводе, а она уже слишком заигралась.

Между тем бандит продолжал с нарастающей угрозой в голосе:

— За каждые пять минут промедления буду отрезать у твоих родителей по уху, потом примусь за пальцы на руках и ногах. Так что сама решай, насколько ты их любишь и кто из них тебе нужен одним куском. Дальше…

Он взял театральную паузу, вселяя в Марианну новую дозу паники.

— Приведешь с собой хвост — убью обоих старичков на твоих глазах без малейших колебаний. Как свиньям глотки вскрою, от уха до уха. Начну с мамаши твоей, а отец пусть посмотрит… Или наоборот, пока вот никак не решу.

Мари почувствовала, как к горлу

подступает тошнота от одной только мысли, что эти нелюди сделают с ее родителями, если она облажается. Холодный пот продолжал обильно стекать, теперь уже по спине.

— Я тебя тогда достану, ублюдок, — угрожающе прошипела она, вкладывая в слова всю свою ненависть.

— А я гранатой подорвусь… — без лишней бравады ответил тот. — Уже делал раньше. Я к смерти привычный, можешь не сомневаться. Час у тебя, сука рыжая! Так что лети как пуля, если родители тебе еще дороги!

В трубке раздались короткие гудки. Марианна судорожно сглотнула, борясь с подступающей дурнотой и чувством беспомощности. Сейчас нельзя было терять ни минуты.

Блум положил трубку и погладил женщину по щеке. Та поморщилась и закрыла глаза. Она старалась сдерживать рыдания.

— Ну тихо ты, — произнес сержант и вытащил нож.

Одним движением он обхватил лицо хозяйки и просунул острие ей в рот.

— Ты если думаешь, что я шутил, то подумай еще раз. Но только в полной тишине. Поняла?

Патрисия закивала одними только глазами.

— Сержант. — Голос Вассермана звучал откуда-то с лестницы.

— Что тебе?

— Иди сюда, ты реально охереешь, когда я тебе кое-что покажу.

— Сам иди сюда, недоносок! — Блум оттолкнул женщину, так что та безвольно рухнула на пол. — Сядь и молчи!

Гангрена появился через пару секунд, и впервые на его лице можно было заметить то, что у других называется замешательством. Вот только для простоватого солдата такое было весьма редким явлением.

— Че ты там нашел?

— Фото семейное, иди глянь.

— Чего я там не видел?

— Глянь-глянь, особенно внимательно на парнишку с грамотой.

Блум неохотно принял рамку с фотографией и взглянул в указанное место.

— Ну понятно… новичок… Энди, стволы проверь и заднюю дверь.

— Так я…

— Проверь. — Тон командира не терпел возражений, так что Гангрена поспешил выполнить приказ.

— Город так изменился, — произнес Яни с заднего сиденья очень тихо, но все его услышали.

Он откинулся на заднем сиденье автомобиля, пытаясь расслабиться после тяжелой ночи.

Выглядел все еще хреново, так, словно его вытащили из массовой драки, где он был против всех. Лицо было разодрано, глаз подбит, а вся одежда пропахла гарью, порохом, кровью и потом.

— Есть немного. — Камаль все еще не мог привыкнуть, что на одного живого сослуживца стало больше.

Они выехали из оцепленной зоны. «Аделаида» уже как следует накренилась и бортом едва не касалась набережной. Все же хорошо, что они быстро со всем разобрались. Найти только Маркберга осталось… Хотя у Варломо сейчас под руками весь городской гарнизон и полиция.

От еще двоих человек и одного нелюдя ему ни горячо ни холодно. Так что инспектор резонно решил, что идут все поиски к такой-то матери.